Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

— Что сделано хорошо: подавление средством радиоэлектронной борьбы, фланговый обход, работа Медузы с тепловизором. Что плохо: задержка с выездом, неполная информация о численности диверсантов. — Он выключил проектор. — Вопросы.

Молот поднял руку:

— Почему не взяли Смита раньше? Когда отступал в ангар?

— Потому что он отключил освещение. В темноте — его территория. Могли потерять людей.

— Что теперь с ним будет? — спросила Медуза.

— Этапируют в Москву. Допрос. Суд. — Филин помолчал. — Дальше не наше дело.

— Зачем они оставили тайник? — спросил Маяк.

— Запасной план. Если бы операция затянулась — оружие и документы для второй волны. Или для отхода. — Филин посмотрел на Кванта: — Твое мнение о взрывных устройствах?

Квант ответил не сразу:

— Профессионально. Резервный детонатор — грамотное решение. Если бы не включили комплекс «Поле–21», таймер сработал бы в двадцать ноль-ноль. Самолеты были бы уничтожены.

— Но мы включили, — сказал Филин. — Поэтому они целы. — Он встал. — Разбор окончен. Завтра в девять ноль-ноль — построение. Свободны.

Они вышли. Филин остался один. Сел за стол, открыл блокнот. Написал: «Группа “Филин” — к наградам. Морозов — к наградам. Ершов — орден Мужества, посмертно». Закрыл блокнот. Посмотрел в окно. Снегопад прекратился. Небо темное, с редкими звездами.

Он встал, взял автомат, покинул комнату для совещаний, спустился на первый этаж, вышел на улицу. Снег скрипел под ногами. Филин поднял голову к небу. Потом повернулся, пошел к зданию. Снег искрился под светом фонарей. Он зашел внутрь, закрыл дверь.

Глава 25

День второй, 08:00–12:00, аэродром Белая,

командный пункт аэродома

Филин сидел на пластиковом стуле у входа в пункт управления полетами. Автомат стоял рядом, прислоненный к подлокотнику. Раненое плечо ныло — тупая, пульсирующая боль, которую он научился игнорировать еще в первой командировке. Перевязка держалась крепко, кровь не сочилась. Веки налились свинцом — двадцать два часа без сна давали о себе знать. За дверью Молот и Квант караулили Смита.

Филин глянул на часы: 09:55. Пять минут до прибытия.

Он достал флягу с чаем. Сделал глоток. Убрал ее обратно в подсумок. Из-за угла вышел Маяк. Сержант нес папку с документами — из тайника, и планшет Смита в отдельном пакете.

— Командир, все готово к передаче. Акт составил, подписи ваши и Молота есть. Оружие и боеприпасы уже в машине СОБР, Квант передал в шесть утра.

Филин кивнул:

— Хорошо. Где Медуза?

— На крыше, наблюдает за подъездом. Увидит машины — доложит.

Филин поднялся. Потянулся — хрустнули позвонки.

— Ждем.

Ровно в 10:00 в наушнике раздался голос Медузы:

— Командир, две машины со стороны КПП. «Тигр» и «УАЗ». Номера наши, собровские.

— Принято.

Филин вышел на крыльцо. Снегопад прекратился еще ночью. Небо было пасмурным, но светлым — серые облака висели низко, почти над крышами. Температура держалась около минус десяти градусов, ветер почти стих. Снег под ногами скрипел — мелкий, сухой.

Колонна приближалась. Гул двигателей нарастал, потом стих — машины остановились в двадцати метрах от крыльца. Впереди шел «Тигр» — бронированный, с затемненными стеклами. За ним — «УАЗ» «Патриот», такой же, как у группы Филина, только без прицепа.

Хлопнули дверцы. Из «Тигра» вышел подполковник Морозов — в бронежилете, шлеме, с автоматом на груди. За ним — трое бойцов СОБР в полной экипировке. Из «УАЗа» — еще двое. Снег хрустел под их берцами.

Морозов подошел к Филину, протянул руку.

— С прибытием, — произнес Филин, пожимая.

— Докладывай обстановку, — ответил Морозов.

Филин указал на дверь:

— Пленный внутри. Старший лейтенант Коваль и капитан Семенов охраняют. Ранен в плечо, перевязан. Состояние стабильное, в сознании, но истощен. В пластиковых стяжках.

Морозов кивнул:

— Оружие?

— Все изъято. Автоматы, пистолеты-пулеметы, гранаты, детонаторы — в машине группы, ждет ваших ребят для приемки.

— Документы?

Филин взял у Маяка папку, протянул Морозову:

— План операции, карты, спутниковые снимки, кодовые таблицы, список целей. Все сфотографировано, акт изъятия прилагается.

Морозов пролистал документы в папке — быстро, профессионально. Закрыл, махнул рукой.

— Планшет Смита?

— Отдельно, — Филин взял пакет. — Защищенный, с треснутым экраном. Не включали, чтобы не повредить данные. Передаем как есть.

Морозов принял пакет, передал одному из бойцов.

— В машину, в сейф.

— Есть, — ответил боец, унося пакет.

Морозов повернулся к Филину:

— Акт передачи готов?

— Да, — Филин достал из кармана сложенный лист. — Подписи мои и Молота. Ваша — последняя.

Морозов взял акт, прочитал. Достал ручку, поставил подпись и дату.

— Все по форме. Теперь принимаем пленного. — Он дал команду бойцам: — Двое — за мной. Остальные — оцепление.

Двое бойцов СОБР шагнули вперед. Автоматы на груди, на поясах — наручники, мешки для головы.

Филин открыл дверь, пропуская Морозова.

Внутри было сумрачно. Свет проходил через два окна — достаточный, чтобы видеть лица. Молот стоял у стены, автомат наизготовку. Квант — у пульта, рядом со Смитом.

Пленный сидел на стуле в центре. Руки за спиной, стянуты пластиковыми хомутами. На плече — окровавленная повязка, но кровь не сочилась. Форма грязная, в пятнах. Лицо бледное, с трехдневной щетиной. Глаза серые, без эмоций. Смит смотрел на Морозова оценивающе.

Морозов остановился в трех метрах от него.

— Этот?

— Он, — сказал Филин. — Джон Смит. Лейтенант-коммандер, бывший.

Морозов кивнул бойцам:

— Принимайте.

Двое подошли к Смиту. Первый встал сзади, второй — спереди. Первый достал наручники — стальные, с двойной замковой системой.

— Руки давай, — сказал он по-русски.

Смит не ответил, но не сопротивлялся.

Боец отстегнул пластиковые стяжки — разрезал их специальными ножницами. Смит дернулся, когда кровь прилила к кистям, но не издал ни звука. Затем боец взял его запястья, завел за спину, защелкнул наручники — один, второй. Проверил — сидят плотно.

Второй боец достал черный мешок из плотной ткани.

— Наклони голову.

Смит подчинился. Мешок натянули поверх головы — остались только щели для дыхания. Боец затянул шнурок на шее — не туго, но достаточно, чтобы мешок не слетел.

— Готов, — сказал первый.

Морозов повернулся к Филину:

— Все по инструкции. Спасибо за работу.

Филин ответил:

— Забирайте документы и оружие.

— Заберем.

Морозов дал команду бойцам:

— Выводите.

Двое взяли Смита под локти, подняли со стула. Пленный не шатался — держался ровно, хотя был истощен.

Они повели его к выходу. Филин пошел следом. На крыльце Смит остановился. Бойцы дернули его — он не сдвинулся с места. Потом медленно повернул голову в сторону Филина. Сквозь черную ткань мешка не было видно лица, только очертания. Но Филин заметил, как напряглись плечи пленного. Он произнес хрипло, с акцентом. Голос сиплый, но отчетливый.

— You… I remember you[6].

Филин