Дикий сын - Джек Карр

— Наслаждайся отдыхом, мой друг, — прошептал Рис. — Тебе понадобятся все силы для того, что предстоит.

И мне тоже, — подумал Рис.

Шкала Сковилла измеряет жгучесть в единицах жгучести Сковилла (ЕЖС), в данном случае — жгучесть перцев, ту самую, что исходит от нейропептид-высвобождающего агента капсаицина, который в них содержится. Рис надел резиновые перчатки и прозрачные очки из медицинской сумки и высыпал красные перцы-призраки Джонатана на разделочную доску в маленькой кухне. Он охотился за капсаицином.

Он видел, как этот процесс выполнялся в стерильных условиях в ЦРУ в течение нескольких дней. У Риса не было дней. У него были часы. Он собирался сделать то, что SEALы умели лучше всего: импровизировать.

Разогрев духовку до 350 градусов, он вернулся к разделочной доске и разрезал перцы-призраки пополам, удаляя семена и отделяя белую сердцевину, содержащую капсаицин. Стараясь не касаться лица, он положил сердцевину на противень и отправил в духовку сушиться.

Открывая и закрывая шкафчики, Рис нашёл то, что искал: кофемолку, френч-пресс и бутылку Jack Daniel’s.

Sinatra Select. Неплохо, — подумал Рис.

Через пять минут Рис вернулся к духовке и вынул противень. Затем он пересыпал высушенную сердцевину в ручную мельницу, прокрутил её над миской, превратив в грубый порошок.

Затем добавил четыре шота лучшего Jack Daniel’s и начал размешивать. Если бы время не поджимало, он оставил бы смесь настаиваться на неделю-две в чистом спирте.

Надеюсь, это сработает.

Когда консистенция стала как кашица, он вылил её во френч-пресс и надавил на поршень, получив мутноватый коричневатый раствор чистой жидкости.

Осторожно Рис наполнил 60-кубовый шприц своим зельем, вспоминая врача из ЦРУ, который научил его этой технике все те годы назад. Когда Рис спросил, насколько это жгуче, врач ответил: «Если бы вы ели перец халапеньо, он бы оценивался примерно в пять тысяч единиц по шкале Сковилла. Этот раствор имеет более трёх миллионов единиц. Он сожжёт их заживо изнутри, но без пламени».

Голова русского начинала покачиваться, означая, что действие фентанила проходило.

Хорошо.

Рис собрал свою решимость и приблизился к человеку, у которого, как он надеялся, были ответы.

Рис занёс ногу и с силой опустил её прямо на сломанную ногу русского, вызвав звериный вопль.

Рис зашёл ему за спину и сорвал риггерский скотч с его глаз, затем схватил стул из-за маленького кухонного стола и развернул его так, чтобы спинка была обращена к объекту. Он сел, выставив на вид резиновые перчатки, защитные очки и шприц, которые русский не мог не заметить, когда тот заморгал глазами и медленно оценил обстановку.

— Привет, — сказал Рис как можно приятнее. — Я Джеймс Рис. Ты пытался убить меня и Рейфа Гастингса сегодня. У меня к тебе несколько вопросов.

Дыхание русского было медленным и затруднённым. Его голова была зафиксирована петлёй, но его глаза метнулись к его ноге, а затем обратно к Рису.

На сильно акцентированном английском он ответил: — Моя нога. Что-нибудь для ноги.

— О, не беспокойся о ноге. Очень скоро она станет наименьшей из твоих проблем. Одно из главных правил допроса — задавать лишь те вопросы, ответы на которые тебе уже известны. Рис начал с того, что уже знал из телефонного разговора с Виком Родригесом. — Давай начнём с лёгкого: Кто такой Иван Жарков?

— Щас по ебалу получишь, сука, блядь! — плюнул русский, напрягая мышцы в тщетной попытке разорвать скотч, державший его на месте.

Ни слова не говоря, Рис встал и обошёл его сзади, схватил петлю, рванув его голову назад и в сторону, и с силой ударил свободной рукой по лицу противника, разжимая его правый глаз. Шприцом Рис ввёл каплю раствора капсаицина и отступил.

Эффект был немедленным. Правый глаз русского мгновенно покраснел, и его рот разверзся в рёве агонии от уровня боли, которого он никогда не испытывал, его тело забилось, пока руки отчаянно пытались освободиться от скотча, приковывавшего их к стулу. Будь они свободны, он бы вырвал собственный глаз из головы, агония ощущалась как лезвие, проворачивающееся в глазу из глубин его мозга.

— Это одна капля, товарищ, — сказал Рис. — У меня есть целый шприц и ещё столько же. Давай попробуем ещё раз: кто такой Иван Жарков?

Русский заморгал, кровавые слёзы стекали по его лицу, пока его тело изо всех сил пыталось очиститься от этого чужеродного захватчика. Затем, выдержав паузу, он оценил своего мучителя. Это был Джеймс Рис. Его цель. Он знал, что Иван должен был использовать группу из Вагнера. Он был Братком в братве. Он не сломался в тюрьме «Чёрный дельфин» и уж точно не сломается перед этим американцем. Иван Жарков вытащил его из той дыры. Пахан вытащит его и из этой. Он почти стал бригадиром в организации. Он не сломается.

— Сигарету? — спросил русский.

— Нет. Эти штуки тебя убьют.

Русский посмотрел на своего мучителя. — Сука, блядь! — сказал он, пытаясь плюнуть в Риса.

— Я боялся, что ты это скажешь. Никуда не уходи, — сказал Рис, вставая и возвращаясь к медицинской сумке.

Он не оставляет тебе выбора, Рис.

Рис закрыл глаза и сделал вдох, представив себе русского, стоящего над связанной и с кляпом Кэти, с ужасом в её глазах.

Рис выбрал ещё один 60-кубовый шприц и наполнил его водой из-под крана.

Затем он разорвал упаковку катетера Фолея из сумки и вытряхнул её содержимое на стол.

Сделай это, Рис.

Рис открыл 14-й катетер и смазал его прилагающейся смазкой. Затем он развернулся и промаршировал обратно к своему объекту. Игнорируя поток русских угроз, Рис схватил рукой в перчатке пенис своего пленника и провёл катетер вниз по его уретре. Не в силах двигаться, русский продолжал дёргать головой, насколько позволяла петля. Рис надавил локтём на раздробленное бедро пленника и отступил только тогда, когда увидел жёлтую мочу, появившуюся в дренажном мешке. Затем Рис подсоединил 10-кубовый шприц, предварительно заполненный физраствором, к боковому порту, который раздул небольшой баллон, закрепляя систему внутри мочевого пузыря. Рис дёрнул его, чтобы убедиться, что он на месте.

— Думаешь, ты заставишь меня говорить, американец? Я таких, как ты, насиловал в тюрьме. Я насиловал жён на глазах у мужей, дочерей на глазах у отцов, а потом рубил их на мелкие кусочки. Думаешь, ты крутой, американец? Сначала я выебу эту твою маленькую блондинистую сучку прямо у тебя на глазах. Как тебе это, слабый кусок дерьма.

Рис