Мертвая тишина - Анна Денисова

будто хотел что‑то сказать. Но слова застряли в горле. Он лишь махнул рукой и побежал дальше, перепрыгивая через две ступени. За ним по пятам мчался Денис, на ходу проверяя автомат. Они вбежали в комнату Ани и Карины. Их окно выходило прямо во двор — идеальная позиция. Не теряя ни секунды, Денис распахнул створки. Ветер ворвался внутрь, разметал бумаги, зашевелил занавески. Внизу, на крыше трейлера, он увидел Дмитрия. Тот стрелял одиночными — методично, расчётливо. Каждый выстрел эхом разносился по двору, каждый выстрел валил одного из мертвяков. Сергей подбежал, прижался к подоконнику, прицелился. Автомат дрогнул в руках, но он тут же выровнял его. Вдох — выдох. «Только в голову. Не торопиться». Первый выстрел. Один из мертвяков рухнул, будто подкошенный. Второй — ещё один упал. Сергей чувствовал, как адреналин бьёт в виски, как руки дрожат, но он держал прицел, контролировал каждый выстрел. Денис рядом тоже не терял времени. Снизу доносились крики, топот, грохот передвигаемой мебели. Где‑то в доме хлопали двери, кто‑то кричал команды. Но они не отвлекались. Только прицел, только цель. Ещё выстрел. Ещё. Мертвяки продолжали напирать — их было слишком много. Но каждый выстрел, каждый упавший враг давал шанс на ещё одну минуту жизни. В комнате пахло порохом, потом, страхом. За окном — ад. Внутри — холодная сосредоточенность. Мужчины стреляли, зная: за их спиной — те, кого нужно защитить.

Матвей бестолково ходил из комнаты в коридор, оттуда на кухню — будто блуждал в лабиринте, где все двери вдруг стали одинаковыми. Вокруг кипела жизнь, каждый был занят делом, и от этого хаоса ему становилось только хуже. Он чувствовал себя лишним, беспомощным, словно тень, случайно залетевшая в чужой мир. В прихожей Максим с Андреем баррикадировали входную дверь. С глухим стуком они подтаскивали мебель — большой комод, массивный шкаф, тяжёлую скамью. Дерево царапало пол, оставляя глубокие борозды. Максим хрипло командовал: — Поднажали! Ещё немного… Так, теперь стол сюда! Андрей, бледный, с каплями пота на висках, молча кивал, напрягая мышцы. Каждый толчок отдавался в стенах, будто дом стонал от усилий. У окон — другая картина. Николай Иванович с Виктором, пригнувшись, следили за двором сквозь щели в шторах. В руках — пистолеты, пальцы крепко сжаты. Рядом примостился Егор: глаза широко раскрыты, но он старался держать себя в руках. Время от времени он переводил взгляд на деда, будто искал в нём опору. — Не высовывайся, — коротко бросил Виктор внуку, не отрывая глаз от двора. По дому метались Светлана, Елена и Карина — как три яркие птицы в клетке. Они носились по первому этажу, задергивая шторы, проверяя, нет ли просветов. Ткань шуршала, падала, снова поднималась. Светлана, задыхаясь, крикнула: — На кухне ещё одно окно! Елена, давай сюда! Елена, не отвечая, уже бежала с куском плотной материи. Карина, чуть отставая, хватала с полок всё, что могло пригодиться: одеяла, пледы, даже тяжёлые скатерти. Аня, бледная, но собранная, бросилась в комнату, где они оборудовали медпункт. Там, на столе, уже лежали бинты, антисептики, ножницы, шприцы. Она быстро перебирала инструменты, раскладывала их в порядке, который знала наизусть. Руки дрожали, но движения были чёткими — годы работы фельдшером не прошли даром. Матвей, наблюдая за этой суетой, вдруг ощутил острую боль в плече. Кровь уже пропитала тряпку, ткань прилипла к ране, а под ней — горячее пульсирующее жжение. Он сглотнул, провёл рукой по лбу — ладонь оказалась мокрой от пота. — Надо… надо обработать, — пробормотал он себе под нос, будто оправдываясь. И побрёл в сторону медпункта. Ноги были ватными, каждый шаг отдавался в голове глухим стуком. В коридоре он чуть не столкнулся с Кариной, та едва успела отступить. — Матвей? — она на секунду замерла, взгляд скользнул по его окровавленной руке. — Тебе помочь? Он мотнул головой, не глядя ей в глаза: — Сам… сам справлюсь. Дверь в медпункт скрипнула, впуская его. Внутри — резкий запах спирта, йода, стерильности. Аня, увидев его, резко выпрямилась: — Что случилось? Матвей молча показал на плечо. Она кивнула, не тратя слов на лишние вопросы. Быстро подошла, осторожно отлепила тряпку. Кровь снова потекла, но Аня уже брала бинт, смачивала его антисептиком. — Будет больно, — предупредила она. Он стиснул зубы, когда холодный раствор коснулся раны. Боль пронзила плечо, но он не издал ни звука. Только сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Аня работала быстро, но бережно. Её пальцы двигались уверенно. Она перевязывала рану, время от времени бросая на Матвея короткие взгляды. За окном — выстрелы. Один, второй, третий. Где‑то вдали — крик. Дом дрожал, будто живой организм, пытающийся защититься. Матвей смотрел на свои руки — грязные, дрожащие, в пятнах крови. Он хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. Только кивнул, когда Аня закончила.

Дмитрий стрелял до тех пор, пока затвор автомата с сухим щелчком не остался в заднем положении — патроны кончились. Он медленно опустил оружие, плечи налились свинцовой усталостью. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и двор погружался в сумерки. Дмитрий перевёл взгляд на двор: среди неподвижных фигур некоторые ещё шевелились, вставали, тащились вперёд… — Сколько их ещё? — крикнул Сергей из окна комнаты Ани и Карины, его голос дрожал от напряжения. Дмитрий прищурился, быстро пересчитал шевелящиеся силуэты: — Девятнадцать, — ответил он глухо, чувствуя, как в груди разрастается ледяная пустота. — Я за пистолетами! — выкрикнул Сергей и исчез из проёма. Денис устало присел на подоконник. Дмитрий медленно выдохнул, опустился на крышу трейлера. Автомат тяжёлым грузом лёг рядом. Он провёл ладонью по лицу — пальцы стали влажными от пота и копоти. В ушах стоял звон, перебиваемый отдалёнными криками из дома и хрипом мертвецов внизу. Он огляделся: тени удлинялись, превращая двор в лабиринт мрачных очертаний. Каждый шорох заставлял сердце сжиматься. Вдруг раздался резкий хлопок — Сергей наполовину высунулся из окна, в руке пистолет. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Рядом Денис, в такой же позе, прицелился, нажал на курок. Сергей продолжал стрелять — короткие, чёткие выстрелы разрывали вечернюю тишину. Каждый хлопок сопровождался падением очередного мертвеца. Пистолет щёлкал, выплёвывая гильзы, которые