Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

В оружейной уже лежали подготовленные «ППС–42».

Для группы успели изготовить восемь автоматов со встроенными вихревыми глушителями, трёхкратными прицелами и ремнями нового образца. Рядом стояли коробки с дозвуковыми патронами, магазины и пеналы с инструментами.

Ласкин поднял один автомат, отвёл затвор и проверил магазин.

— Легче «ППШ», — сказал Борис. — В лесу удобнее.

— Пока не набьёшь магазин землёй, — ответил Алексей. — После этого удобство закончится.

— Мы помним, — сказал Копытин. — Магазины на землю не бросать, патроны не путать, глушитель не использовать вместо молотка.

— Последнее особенно важно, Виктор, — заметил Сулакшин.

Копытин посмотрел на него.

— Один раз было.

— Одного раза достаточно, — ответил Семён.

Восканян взял свой «Маузер 98» с оптическим прицелом и несколько раз плавно провёл затвором.

— Начинать из винтовки? — спросил Сарик.

— Только по приказу Степана Григорьевича, — ответил Алексей. — Сначала нужно определить командира и радиста.

Тихонов подошёл к столу.

— После приземления не стрелять, пока самолёт не уйдёт и немцы не соберутся возле контейнеров, — распорядился майор. — Сарик ищет командира. Семён определяет радиста. Остальные держат свои сектора.

Копытину выдали две мишенные мины направленного действия. Виктор проверил провода, взрывную машинку и убрал заряды в отдельный мешок.

— Одну поставлю на тропе к речке, — предложил Копытин. — Вторую оставлю в резерве.

— Ставь одну, — согласился Тихонов. — Подрыв только по моей команде.

До района добирались в несколько этапов.

Сначала ехали грузовиком до аэродрома, затем летели на старом «Ли–2», после посадки снова пересели в машины. Последнюю часть пути группа проходила по документам комендантского подразделения, проверявшего дороги и линии связи.

На одном из перекрёстков машины остановил молодой лейтенант.

Он долго изучал предписание, нашёл печать Ставки и вернул бумаги Тихонову.

— Проезжайте, товарищ майор, — сказал лейтенант. — Дорога дальше разбита, у моста придётся свернуть на просёлок.

— Спасибо, товарищ лейтенант, — ответил Тихонов.

Машины оставили в нескольких километрах от делянки. Дальше пошли пешком.

Лес был тёплым и влажным. Под ногами пружинила хвоя, в низинах пахло водой и старой древесиной. Кустарник местами поднимался выше пояса, за деревьями негромко журчала речка.

До темноты оставалось несколько часов.

Тихонов осмотрел площадку и распределил позиции.

Восканян занял небольшое возвышение у края делянки. Оттуда просматривались контейнеры и большая часть площадки.

Ласкин лёг за поваленной сосной и перекрыл центр. Штурмин занял правый фланг возле неглубокого оврага. Гарсиа устроился ближе к тропе, по которой можно было выйти к речке.

Копытин установил мину поперёк этой тропы, развернув сектор поражения от позиций группы. Провод он протянул к укрытию за толстым корнем, где оставил взрывную машинку.

Сулакшин расположился рядом с Тихоновым. Отсюда он мог работать по радио и выйти к краю делянки для подачи сигнала.

Катерина осталась в глубокой ложбине позади основной линии. До окончания боя она должна была находиться там и ждать команды.

До темноты каждый дважды проверил сектор, ориентиры и путь отхода. Потом группа затихла.

Сначала мешали комары, корни под боком и сырость, постепенно пробиравшаяся сквозь гимнастёрку. Через час тело привыкло к земле, а отдельные звуки начали складываться в понятную картину.

В кустах прошёл мелкий зверь. Над делянкой пролетела ночная птица. Где-то слева Ласкин осторожно сменил положение. Потом лес снова успокоился.

Около полуночи Сулакшин принял короткую передачу.

Он записал несколько групп и подвинул лист Тихонову.

— «Ветер» готов, — прошептал Семён. — «Гром» тоже на месте.

Тихонов посмотрел на часы. Расчётное время подхода самолёта уже наступило.

Группа продолжала ждать.

Минут через десять с запада донёсся ровный гул моторов. Сначала его трудно было отличить от далёкой фронтовой авиации, но звук быстро усиливался.

Самолёт прошёл южнее делянки и начал разворот.

— Семён, приготовься, — тихо приказал Тихонов.

Сулакшин взял фонарь с узкой насадкой и перебрался к заранее выбранному месту на краю площадки.

Самолёт вернулся, снизился и пошёл вдоль леса, явно разыскивая ориентир.

Тихонов поднял руку.

Сулакшин направил фонарь вверх и дал условную последовательность коротких и длинных вспышек.

Через несколько секунд с самолёта ответили двумя короткими сигналами.

— Приняли, — прошептал Семён.

— Передавай «Грозу», — приказал Тихонов.

Сулакшин вернулся к радиостанции и отправил условное слово. Теперь соседние группы знали, что самолёт выбрал юго-восточную площадку.

Машина сделала ещё один круг, выравниваясь для сброса. Гул усилился, над лесом хлопнула открывшаяся дверь.

Парашюты появились один за другим.

Тёмные купола раскрывались над деревьями, ткань шумела на ветру, стропы резали ветви. Люди тяжело падали на землю, кто-то вполголоса выругался, один диверсант приземлился в кусты и долго выбирался из строп.

Следом сбросили три контейнера.

Первый упал возле середины делянки. Второй ударился о землю ближе к тропе. Третий пробил крону молодой берёзы и застрял между двумя стволами.

Самолёт сделал ещё один круг и только потом ушёл на запад.

Никто из «волкодавов» не выстрелил.

Немцы собирались быстро. Они находили друг друга по коротким условным словам, снимали парашюты, вытаскивали оружие и проверяли площадку. Несколько человек сразу заняли охранение.

Штурмин насчитал шестнадцать.

Двое занялись контейнером с радиостанцией. Ещё трое открывали длинный металлический ящик. Один человек, неудачно приземлившийся, заметно прихрамывал, но двигался самостоятельно.

Командира Алексей определил через несколько минут.

К нему по очереди подходили люди, докладывали и получали указания. Один передал ему карту, другой — полевую сумку. На командире была выцветшая гимнастёрка старшего лейтенанта, но остальные ждали его решений.

Радист находился возле второго контейнера. Он проверял аппаратуру с помощником и разматывал антенну.

Тихонов тоже их заметил.

Майор указал Восканяну на командира, затем показал Сулакшину радиста. Оба едва заметно кивнули.

Немцы начали готовиться к выходу.

Четверо двинулись к речке. Двое пошли вдоль старой просеки. Командир остался возле контейнеров, рядом с ним находились радист и несколько бойцов прикрытия.

Передовая четвёрка вошла на тропу.

Первый немец прошёл сектор мины. Второй оказался напротив заряда, двое двигались следом.

Тихонов сжал кулак.

Копытин нажал рукоять машинки.

Удар получился коротким и тяжёлым. Направленный поток осколков пересёк тропу. Двое немцев упали сразу, третий свалился в кусты, четвёртый бросился обратно к делянке.

Почти одновременно Восканян выстрелил.

Командир дёрнулся и упал на одно колено. Сарик целился в ногу, чтобы не убить его сразу.

Ласкин дал короткую очередь по бойцам возле контейнеров. Штурмин открыл огонь по правому краю площадки. Гарсиа отсёк тропу к речке.

Вихревые глушители гасили резкий хлопок выстрела, но бесшумным оружие не делали. Лес наполнился приглушёнными очередями,