Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Ратнер поднял глаза.

— Химическое образование у вас есть?

— Официально — нет, — ответил Алексей.

— Неофициально?

Штурмин выдержал взгляд профессора.

— Я знаю несколько возможных путей получения вещества с нужными свойствами. Самостоятельно производить его не собираюсь. Поэтому и нахожусь здесь.

Одна из женщин-химиков тихо хмыкнула, но Ратнер не улыбнулся.

— Хорошо, товарищ лейтенант, — сказал профессор. — Сначала запишите всё, что помните: исходные вещества, порядок операций и условия на каждом этапе. Ничего не пропускайте, даже если какая-то часть кажется вам очевидной. Потом разберём запись вместе с моими сотрудниками.

— Понял, Лев Семёнович, — ответил Штурмин.

За закрытой дверью они провели несколько часов. Алексей излагал общую схему производства, отмечал требования к сырью, очистке и температуре. Ратнер читал написанное по мере работы, задавал вопросы, возвращал его к неясным местам и требовал отделять то, что Алексей помнил точно, от предположений.

Копытин поначалу молчал, но, когда речь зашла о свойствах готового вещества, его хранении и применении в зарядах, начал задавать вопросы. На этой части он разбирался лучше Штурмина, и профессор вскоре разговаривал уже с ними обоими.

К вечеру профессор отложил карандаш.

— Получить малую лабораторную партию можно, — заключил Ратнер. — Я не утверждаю, что вещество сразу покажет все заявленные свойства. Сначала анализ, затем испытания на чувствительность и стабильность. После этого — малая проба на полигоне.

— Сколько времени? — спросил Копытин.

— Несколько дней, если товарищ лейтенант ничего не перепутал, — ответил Ратнер. — Если перепутал, значительно дольше. Или очень недолго для всех, кто окажется рядом.

Подробности работы остались в лабораторном журнале под грифом.

Штурмина допустили в лабораторию только под наблюдением специалистов. Он объяснял последовательность действий, проверял расчёты и несколько раз останавливал процесс, когда результат начинал отличаться от того, что помнил. Химики не доверяли ему и правильно делали. Каждую операцию они перепроверяли, малые порции держали за защитными экранами, а промежуточные продукты исследовали прежде, чем переходить дальше.

Первый образец забраковали.

Второй оказался слишком чувствительным.

Только третья малая партия прошла предварительные проверки и позволила изготовить два небольших опытных заряда.

Поздним вечером металлические контейнеры с веществом опечатали, внесли в журнал и передали военному инженеру для перевозки на полигон.

Копытин подождал, пока последний контейнер уберут в специальный ящик, и посмотрел на Штурмина.

— Завтра повторяем обе мины? — спросил Виктор.

— Сначала контрольный заряд, — ответил Алексей. — Потом мишенная. Если показатели совпадут с расчётом, перейдём к броне.

Ратнер, стоявший возле лабораторного стола, снял очки и устало протёр переносицу.

— Наконец-то среди военных появился человек, который не собирается начинать с самого большого взрыва, — заметил профессор.

Копытин взял свою фуражку.

— Просто он хочет увидеть несколько взрывов, а не один.

Штурмин застегнул китель и вышел вслед за ним в тёмный коридор

На полигон приехали до рассвета. Опытное вещество доставили в опечатанном контейнере вместе с профессором Ратнером и инженером института.

Сначала подорвали небольшой контрольный заряд. Звук получился коротким и резким, мерная пластина деформировалась значительно сильнее, чем после тротила.

Ратнер осмотрел металл и кивнул:

— Предварительно характеристики подтверждаются. Теперь можно переходить к вашим изделиям.

Первой испытывали противопехотную мину направленного действия. Корпус и поражающие элементы оставили теми же, что при предыдущем подрыве, заменили только взрывчатое вещество.

Перед миной установили несколько рядов щитов, часть закрыли кустарником и тонкими жердями. Копытин проверил линию, дождался команды Тихонова и повернул рукоять подрывной машинки.

Взрыв коротко ударил по площадке.

Кусты перед миной словно срезало. Ближние щиты разнесло, на дальних появились плотные группы сквозных пробоин. Даже мишени за лёгким дощатым ограждением получили множество попаданий.

Копытин дошёл до границы сектора и вытащил из щита один из металлических элементов.

— Вот теперь скорости хватает, — сказал он. — Корпус раскрылся правильно, сектор сохранился, поражение уверенное почти по всей глубине.

Восканян посмотрел вдоль выбитой просеки.

— Для засады подходит. Поставить сбоку от дороги, пропустить передних и ударить по основной группе. Но так-то, судя по дальности разлёта и для бронетехники хватит.

— При условии точной установки, — добавил Копытин. — Ошибёшься с направлением — всё уйдёт мимо.

Второй заряд установили в нескольких десятках метров от борта списанного «БТ–7». Внутрь танка заранее уложили несколько мешков с песком на местах механика-водителя и стрелка, чтобы оценить действие за бронёй.

Штурмин вместе с Копытиным проверил направление металлической облицовки. После прошлого испытания оба понимали, что даже небольшое отклонение может испортить результат.

Люди ушли в укрытие.

После подрыва по танку ударило так, словно в борт попал противотанковый снаряд.

Осмотр начали только после разрешения инженера.

В броне появилась рваная пробоина размером с кулак и края металла загнуло внутрь. На противоположной стенке корпуса остались следы вторичных осколков, мешки с песком на местах экипажа были пробиты и вспороты.

Ласкин выбрался из люка и отряхнул гимнастёрку.

— Экипажу внутри конец, — сообщил он. — Если рядом боекомплект или топливный бак, машина, скорее всего, загорится.

Копытин осмотрел пробоину.

— Поражающий элемент сформировался нормально. Небольшое отклонение вниз есть, но борт пробит уверенно.

Тихонов повернулся к Штурмину.

— Для боевого применения достаточно?

— Для заранее подготовленной засады — да, Степан Григорьевич, — ответил Алексей. — Заряд ставится в стороне от дороги и подрывается наблюдателем, когда борт машины проходит через выбранную точку. Предельную дальность нужно определять отдельной серией испытаний, но даже при использовании более мощной взрывчатки, не будет больше ста пятидесяти метров.

— И первые образцы только проводные, — добавил Копытин. — Никакой автоматики, пока не проверим конструкцию в разных условиях.

Тихонов согласился.

— Подготовить несколько вариантов для испытаний. Остальные материалы оформить и передать в инженерное управление. Опытное вещество использовать только под контролем института и Копытина.

Ратнер ещё раз посмотрел на пробитый борт.

— Значит, состав подошёл.

— Подошёл, Лев Семёнович, — ответил Штурмин.

Профессор снял очки и устало протёр переносицу.

— Тогда институт изготовит пробную партию. Думаю, килограммов пятьдесят. Пока ваши инженеры не докажут, что способны обращаться с ней без желания проверить всё самым большим зарядом.

— Начнём с малых, — пообещал Копытин. — Большие оставим на потом.

Тихонов направился к машине, а Штурмин задержался возле танка и ещё раз посмотрел на пробитую броню.

Теперь обе конструкции работали так, как должны были.

Глава 17

5 сентября 1942 года рота 272-го стрелкового полка 10-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД отбив атаки врага,