Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Сулакшин отметил, что резервные действия при потере связи Алексей определил заранее, раненого не бросил и не использовал радиста как обычного носильщика. При этом после захвата пленного попытался одновременно вести человека, контролировать связаного немца и следить за маршрутом, не передав часть обязанностей другим.

Катерина ограничилась медицинской оценкой.

Копытин, уже без верёвки на запястьях, сообщил:

— Связал меня сначала плохо. Потом исправился. В низине не стал тащить за шею и не пытался изображать героя перед посредниками, хотя я мешал идти как мог. На настоящем выходе с пленным работать сможет, но привычки пока мало.

Гарсиа провёл пальцем по синей полосе на рукаве Штурмина.

— Первый вход вы выиграли, но руку я порезал. С настоящим ножом продолжать бой было бы труднее. Вы слишком быстро решили, что уже контролируете моё оружие, и перестали следить за свободной рукой.

— Согласен, — ответил Алексей. — Я слишком сблизился и позволил вам развернуться после толчка.

Энрико кивнул.

Тихонов свернул карту.

— На этом полевая часть закончена. Сейчас проверим только те навыки, без которых нельзя определить ваше место в группе. Не будет семи отдельных экзаменов с торжественными оценками. Мне нужно подтвердить то, что уже увидели сегодня.

Несмотря на усталость, Штурмина сразу повели на стрельбище.

Сарик выдал ему обычную винтовку Мосина с открытым прицелом, которую Алексей раньше не видел, и десять патронов. Мишени находились на разных дистанциях, часть показывалась ненадолго.

Первые два выстрела Штурмин использовал для понимания спуска и отклонения винтовки. Остальные восемь легли в цели. Одна пуля ушла ближе к краю, ещё одна задела плечо мишени вместо середины груди.

Сарик осмотрел результат и произнёс:

— Пять. Не потому, что все пробоины красивые, а потому, что после двух выстрелов вы поняли чужую винтовку и дальше не повторяли ошибки.

Затем Алексей стрелял из своего «Вальтера P38», который вернули со склада. Тихонов изменял порядок целей уже после начала упражнения, заставляя переносить огонь, менять магазин и работать из неудобного положения. Результат оказался хуже привычного: после долгого перехода дрожали руки, а бок напоминал о себе при каждом резком движении.

Один выстрел прошёл мимо.

Штурмин ожидал раздражения, но почувствовал почти облегчение. Промах доказывал, что тело всё ещё способно уставать, а перед ним находятся люди, которым не нужно показывать безошибочную машину.

— Причину знаете? — спросил Тихонов.

— Поторопился после смены положения и не восстановил хват, — ответил Алексей.

— Тогда исправите на тренировках.

Сапёрную подготовку отдельно не превращали в разбор десятка учебных мин.

Копытин принёс два устройства, которые стояли возле северной дороги, и спросил, почему Штурмин решил не разминировать первое.

— Любая попытка обезвредить заряд заняла бы время и оставила следы, — объяснил Алексей. — Проход рядом слишком уж бросался в глаза. Я решил, что немцы поставили вторую мину именно на случай обхода. Нам требовалось не расчистить дорогу, а доставить пакет.

Копытин убрал учебный заряд и положил перед ним осколочную мину.

— Куда поставишь в таком проходе? — спросил он.

Штурмин повертел мину в руках, затем посмотрел на стены.

— На пол не стал бы. Половина осколков уйдёт в кирпич, часть ударит назад. Лучше поставить сбоку и направить всё поперёк прохода.

Он взял карандаш и изобразил заряд у стены, а перед ним — слой металлических поражающих элементов.

Копытин придвинул рисунок к себе.

— На фабрике делал что-то похожее?

— Делал из того, что нашлось под рукой, — ответил Алексей. — Сработало. Но нормальную мину придётся рассчитывать и испытывать.

Алексей начертил рядом второй схематичный разрез — заряд с металлической облицовкой, способной сформировать компактный поражающий элемент.

— А это уже против техники. Если подобрать форму и материал, можно ударить в борт с расстояния, не укладывая заряд под гусеницу. Но по памяти готовое устройство собирать нельзя. Понадобятся расчёты, мастерская и серия испытаний.

Копытин поднял глаза на Тихонова.

— Степан Григорьевич, это уже не проверка сапёрной подготовки. Такие предложения нужно оформлять отдельно.

— Оформите завтра, — решил майор. — Сегодня достаточно того, что Штурмин не полез разбирать незнакомый заряд посреди задания и не стал испытывать собственную идею на людях.

Последним оказался короткий разговор с Энрико.

Гарсиа не предложил ещё один долгий спарринг после суток без сна. Он положил на стол два учебных ножа и попросил Алексея медленно повторить движение, которым тот остановил его возле машины.

Штурмин показал вход, контроль вооружённой руки и переход к удару.

Энрико несколько раз изменил положение свободной руки, демонстрируя, откуда появилась синяя полоса на рукаве.

— Вы хорошо работаете, когда всё идёт быстро, — сказал Гарсиа. — Но напарнику будет трудно отработать рядом, потому что вы сразу занимаете всё пространство возле противника. Завтра начнём с работы в паре. Не для того, чтобы учить вас держать нож. Нужно научить вас оставлять место другому человеку.

— С этим спорить не стану, — ответил Алексей. — Обычно рядом со мной не было человека, способного работать одновременно со мной. Привык рассчитывать только собственное движение.

— Привычка понятная, — сказал Энрико. — Но здесь она будет мешать.

Проверка закончилась далеко за полночь.

Тихонов вызвал Штурмина в кабинет и впервые за весь день предложил сесть.

На столе лежала тонкая папка с записями посредников, но майор не стал зачитывать результаты по пунктам.

— Вы приняты в группу, Алексей Иванович, — сказал он. — Не на испытательный срок и не в качестве человека, которого будем держать рядом до первой ошибки. Приказ о зачислении оформят завтра.

Штурмин почувствовал облегчение сильнее, чем ожидал.

Он не боялся вернуться в батальон Руденко. Там его ждали понятная служба, взвод и люди, которых он уже знал. Но после сегодняшнего дня отказ Тихонова означал бы, что Алексей неверно оценил собственные возможности и способен работать только там, где всё решает сам.

— Какие основные замечания? — спросил он.

— Вы умеете признавать пропущенное и слушаете специалиста, если понимаете, что он действительно видит больше, — ответил Тихонов. — Это важнее красивых пробоин. Но вы берёте на себя слишком много задач одновременно и поздно передаёте ответственность другим. Сегодня пытались вести раненого, контролировать пленного и выбирать маршрут. В реальной операции в этот момент потеряли бы либо человека, либо документы.

— Понимаю, Степан Григорьевич.

— Ещё одно. Не скрывайте от группы знания только потому, что