Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Главный подъезд и дорога к железнодорожной ветке просматривались хорошо. Слишком хорошо.

Алексей провёл в наблюдении почти двадцать минут, прежде чем заметил, что часовой возле сарая каждый раз исчезает на одинаковое время. За четыре минуты он успевал обойти дом, проверить задний двор и вернуться. В этот промежуток задняя часть здания оставалась без видимой охраны.

Самое очевидное решение состояло в том, чтобы приблизиться именно тогда.

Сарик продолжал наблюдать через бинокль.

— В окне чердака что-то меняется, — тихо произнёс он. — Стекла нет, но тёмное пятно то появляется, то исчезает. Возможно, там ещё один наблюдатель.

Штурмин взял бинокль.

Чердачное окно находилось в стороне от удобного подхода. Человек внутри видел задний двор, слепой промежуток в маршруте часового и низину у ручья.

Оставленный без охраны участок оказался приманкой.

— Значит, через двор не идём, — решил Алексей. — Машину нужно брать на дороге. Сейчас выясним, куда она направится.

Сулакшин развернул станцию для контрольного сеанса. Передача пришла с первой попытки.

Тихонов изменил задачу.

Штабная машина должна была выйти в четырнадцать часов. Кроме пакета, требовалось захватить и доставить в центр офицера, находившегося в машине. Условного пленного запрещалось оставлять или передавать отдельно от основной группы.

Алексей несколько секунд смотрел на карту.

Первоначальный план предусматривал короткий удар по машине и быстрый отход с документами. Живой пленный замедлял движение, требовал охраны и мог выдать группу при первой возможности. Тихонов намеренно добавлял к простой задаче то, что разрушало удобную схему.

— Принимать изменение? — спросил Сулакшин.

— Подтверждай, — ответил Штурмин. — Пакет и офицер. Точка выхода прежняя.

Он обозначил на карте поворот дороги за ручьём.

— Машина пойдёт к железнодорожной ветке или на южную дорогу. Здесь она вынуждена снизить скорость перед разрушенным мостиком. Сарик останется на высоте и подтвердит направление. Мы втроём займём поворот. Если машина выберет другой путь, перехватывать её у командного пункта не станем, а проследим до следующего удобного места.

Катерина посмотрела на расстояние до центра.

— С пленным и возможным раненым к двадцати часам можем не успеть.

— Тогда опоздаем, — ответил Алексей. — В задаче первым стоит доставить человека и документы, а не прийти с пустыми руками вовремя.

Он заметил, как Сарик коротко взглянул на него, но ничего не сказал.

К дороге вышли за двадцать минут до появления машины.

Штурмин не стал устраивать сложное заграждение. На повороте лежало поваленное дерево, которое водитель мог объехать по обочине. Алексей с Катериной заняли позиции возле канавы, Семён расположился дальше и должен был перекрыть отход машины назад. Сарик остался на высоте, сохраняя обзор дороги и командного пункта.

Машина появилась в четырнадцать часов семь минут.

За рулём сидел крупный рыжеватый офицер, рядом находился человек в полевой форме без знаков различия, а на заднем сиденье Штурмин заметил третьего, хотя в условии говорилось только об офицере и водителе.

Третий человек мог оказаться посредником, дополнительной охраной или частью ловушки.

Водитель замедлил машину, но не остановился. Он сразу повёл её на обочину, обходя дерево.

Семён поднялся из укрытия и выстрелил холостым в воздух, обозначая поражение водителя. Машина остановилась.

Задняя дверца распахнулась ещё до того, как Катерина успела приблизиться. Из неё вышел Энрико Гарсиа с учебным ножом, кромка которого была густо натёрта синей краской.

Он двигался быстро.

Первый выпад предназначался Катерине, но Штурмин успел войти сбоку и ударил Гарсиа предплечьем по руке. Энрико развернулся, свободной ладонью толкнул Алексея в грудь и провёл ножом вдоль рукава.

Синяя полоса легла от локтя к плечу.

Если бы клинок был настоящим, рука оказалась бы рассечена.

Штурмин почувствовал злость, прежде всего на себя. Он слишком сосредоточился на оружии противника и позволил Гарсиа использовать толчок для смены угла.

Второго движения Алексей уже не пропустил. Он прижал вооружённую руку к корпусу Энрико, сбил его с опоры и провёл учебным ножом по шее.

Посредник, сидевший возле дороги, поднял красный флажок.

— Гарсиа условно уничтожен. Штурмин легко ранен в левую руку, пользоваться ею может.

Энрико сразу прекратил сопротивление и отошёл в сторону.

Водителем оказался Борис Ласкин. После команды посредника он покинул машину и сел у канавы, изображая убитого. Офицером с пакетом был Виктор Копытин.

Катерина обыскала условного пленного, забрала пистолет и обнаружила пакет под гимнастёркой. Сулакшин связал ему руки и проверил карманы.

Всё заняло меньше двух минут.

Потом с высоты донеслась короткая очередь холостыми.

Сарик подавал сигнал опасности.

Со стороны мастерской к дороге двигалась группа преследования. Ласкин, уже не участвовавший в упражнении, остался возле машины. Гарсиа также выбыл. Остальные условные противники могли подойти через несколько минут.

— Уходим к ручью, — приказал Штурмин. — Семён ведёт пленного. Катерина замыкает. Сарик присоединится у каменного мостика.

Они не пошли по маршруту подхода, а спустились в заросшую балку, тянувшуюся на северо-запад.

Копытин двигался намеренно медленно, цеплялся за кусты и несколько раз пытался изменить направление. Семёну приходилось удерживать его за ремень.

Алексей понимал, что пленного следовало бы надёжнее связать и заставить идти быстрее. Но чрезмерная возня отнимала время, а наносить настоящий удар человеку на учебной проверке он не собирался.

Через километр впереди раздался условный взрыв.

Белый дым поднялся между деревьями. Посредник, шедший на удалении, объявил, что передовая группа попала под миномётный налёт. Катерина условно погибла, Сулакшин получил осколочное ранение бедра и не мог двигаться без помощи.

На ноге Семёна уже была закреплена учебная накладка с пакетом густой красной жидкости. После объявления посредника он лёг на землю, а Катерина отошла в сторону и больше не имела права участвовать.

Штурмин опустился рядом с раненым.

Кровь уже пропитала штанину, но признаков повреждения крупной артерии Алексей не увидел. Накладывать жгут только из-за обильного кровотечения было нельзя.

Он прижал рану, вскрыл индивидуальный перевязочный пакет и туго закрепил подушечки бинтом. Затем проверил пульс на стопе, чувствительность и попросил Семёна пошевелить пальцами.

На мгновение вспомнилась операционная: яркий свет, запах антисептика и инструменты на металлическом столике. Алексей отогнал воспоминание и ещё раз осмотрел повязку.

— Артерия не задета, жгут не требуется, — доложил он посреднику. — Через несколько минут нужно проверить повязку. Идти сможет только с поддержкой, быстро двигаться не получится.

Посредник сделал отметку в блокноте.

Сулакшин тяжело поднялся, опираясь на Алексея.

Копытин наблюдал за происходящим слишком внимательно для условного пленного. Потом неожиданно