Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Штурмин успел схватить его за ремень, но из-за условно раненой левой руки не удержал сразу. Копытин почти вырвался, прежде чем Семён ударил его плечом и помог повалить на землю.

Алексей почувствовал вспышку настоящей злости.

Не на Копытина, выполнявшего свою роль, а на собственную недоработку. Он оставил пленному слишком много свободы и одновременно пытался вести раненого. В реальной операции подобная ошибка могла закончиться криком, выстрелом и преследованием.

Штурмин затянул связку на запястьях Копытина, пропустил верёвку через пояс и передал свободный конец Семёну.

— Теперь потеряешь его только вместе со штанами, — сказал Алексей. — Идти сможешь?

— Смогу, если не заставите бежать, — ответил Сулакшин, уже не изображая полную беспомощность.

— До мостика идём медленно. Там решим, как уходить дальше.

Сарик ждал возле места сбора.

Он сообщил, что преследователи разделились: двое двигались по следу группы, ещё двое пытались обойти к северной дороге.

— Южный путь уже перекрыт, — пояснил Восканян, показывая направление. — Через час они могут выйти к мосту впереди нас. Западнее есть болотистая низина. Пройти можно, но с раненым и пленным потеряем время.

Алексей посмотрел на карту.

Кратчайшая дорога теперь вела прямо к группе перехвата. Можно было отправить Сарика с пакетом отдельно и попытаться удержать преследование остальными. Но изменённая задача требовала доставить пленного вместе с основной группой. Кроме того, бросать Семёна или превращать его в задерживающий заслон только ради срока означало выполнить приказ наполовину.

— Идём через низину, — решил Штурмин. — Сарик впереди. Если найдёшь выход к северной дороге, не пересекай её, пока не подойдём. Пакет понесёшь ты. Если нас прижмут и разделят, документы доставишь независимо от остального.

Восканян спрятал пакет под гимнастёрку.

Низина оказалась тяжелее, чем выглядела на карте. Вода доходила до колен, под тонким слоем травы скрывались ямы. Семён несколько раз оступался, Копытин намеренно выбирал самые неудобные места, а Алексей всё сильнее чувствовал усталость в ещё не до конца зажившем боку.

Он понимал, что испытание построено именно так.

Тихонов не пытался узнать, способен ли Штурмин один раз метко выстрелить или красиво бросить человека на землю. Майору было важно увидеть, когда новый командир начнёт торопиться, кого сочтёт расходным, станет ли скрывать ошибку и сумеет ли принять подсказку от человека, которого знает всего несколько часов.

К северной дороге вышли после семнадцати часов.

Сарик обнаружил возле старой водопропускной трубы тонкую проволоку. Она тянулась от кустов к небольшому учебному заряду, спрятанному под корнями.

— Проход перекрыт не полностью, — тихо сказал Восканян. — Справа можно обойти.

Штурмин осмотрел место.

Обход выглядел безопасным, но слишком удобным. Кусты там были примяты, а на влажной земле виднелся след, оставленный человеком, который не старался его скрывать.

— Это второй вход в ловушку, — решил Алексей. — Проволоку не трогаем. Возвращаемся на двадцать метров и переходим дорогу по открытому участку. Там нас могут увидеть, зато не войдём в подготовленный коридор.

Они пересекли дорогу по одному.

Когда Копытин оказался на другой стороне, из кустов поднялся Гарсиа. После условной гибели у машины он вернулся в состав преследования по отдельному распоряжению посредника.

Энрико успел схватить пленного за плечо, но Сарик выстрелил холостым почти в упор. Посредник объявил Гарсиа условно раненым. Тот всё равно успел провести учебным ножом по вещевому мешку Восканяна, оставив синюю полосу.

Документы находились под гимнастёркой и не пострадали.

Остаток пути прошёл без столкновений.

К воротам центра группа подошла в двадцать часов восемнадцать минут.

Тихонов ждал во дворе. Рядом стояли Ласкин, Катерина, Гарсиа и несколько посредников. Семён всё ещё шёл с поддержкой, Копытин оставался связанным, а Сарик нёс пакет под одеждой.

— Опоздали на восемнадцать минут, — сказал майор, посмотрев на часы.

— Изменение задачи потребовало вести пленного, затем группа получила условно раненого, — доложил Штурмин. — Я выбрал более длинный путь, чтобы не бросать человека и не выходить на подготовленный перехват. Пакет доставлен, пленный доставлен, остальные участники вернулись.

— Почему документы передали Восканяну?

— Он сохранил подвижность и лучше остальных мог уйти от преследования. Если бы группу разделили, Сарик продолжил бы выполнение основной задачи.

— Почему не отправили его сразу, когда Сулакшин получил ранение?

— На тот момент преследователи находились близко, а у меня оставались раненый и пленный. Один стрелок давал возможность удержать противника на расстоянии. После выхода в низину разделение уже не сокращало время настолько, чтобы оправдать риск.

Тихонов не прокомментировал решение.

— Пленного развязать. Снаряжение сдать. Через двадцать минут все участники собираются в учебном классе. Штурмин сначала идёт к Гореловой.

Катерина осмотрела настоящий шов на боку, проверила руку, отмеченную синей краской, слух и реакцию зрачков. Потом сняла учебную накладку с ноги Семёна и внимательно изучила повязку.

— Почему не наложили жгут? — спросила она.

— Кровотечение было сильным, но не артериальным, — ответил Алексей. — Стопа сохраняла чувствительность, перелома не было. Давящей повязки хватало, а длительный переход со жгутом мог создать дополнительные проблемы.

Катерина посмотрела на него внимательнее.

— Вы не просто запомнили порядок действий. Вы оценивали повреждение. Где учились?

Штурмин ожидал этот вопрос.

— До войны серьёзно интересовался медициной и много занимался самостоятельно, — ответил он. — Потом довелось работать рядом с врачами.

Это объясняло меньше, чем требовалось, но оставалось достаточно близко к правде, чтобы не запутаться в подробностях.

— Самостоятельные занятия не дают таких рук, — произнесла Катерина. — На полевой проверке мне важнее другое: если я выйду из строя, вы сумеете принять раненого и не навредите ему. Остальное обсудим отдельно.

Она разрешила участвовать в продолжении проверки, но потребовала сообщить, если боль в боку усилится.

В учебном классе группу ждала карта пройденного маршрута.

Тихонов не устраивал общего обсуждения, в котором каждый по очереди выставлял новому человеку оценку. Сначала он заставил Штурмина восстановить ход задания: время, маршруты, обнаруженные посты, принятые решения и ошибки.

Алексей рассказал о пропущенном следе возле ручья, ранении от учебного ножа, недостаточно надёжно связанном пленном и запоздалом решении передать пакет Сарику.

— Почему сами называете эти моменты ошибками? — спросил Тихонов.

— Потому что Сарик заметил наблюдателя раньше меня, Гарсиа достал руку, а Копытин почти вырвался, — ответил Алексей. — Результат не отменяет того, что в настоящей операции каждое из этих событий могло закончиться хуже.

— Хорошо. Теперь Восканян.

Сарик сообщил, что Штурмин не проигнорировал замечание о наблюдателе и изменил маршрут без спора. При выборе позиций