Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

направленного действия. Металлический корпус содержал заранее уложенные поражающие элементы. При подрыве они должны были уходить не во все стороны, а вперёд, широким сектором.

Второй заряд предназначался против бронетехники. Металлическая облицовка при взрыве должна была сформироваться в компактный поражающий элемент и ударить в борт машины с расстояния.

Копытин не задавал вопросов о происхождении идеи. Его интересовали форма корпуса, устойчивость элемента, взрыватель и то, сможет ли группа переносить заряд без риска погибнуть раньше противника.

Работали вместе.

Штурмин задавал принцип и требуемый результат. Копытин выбирал способ изготовления, проверял взрыватели и отбраковывал решения, которые казались ему ненадёжными. Ласкин подготовил списанный броневой лист и корпус старого «БТ–7». Сулакшин проложил провод к наблюдательному укрытию и проверил цепь подрыва.

Первой испытывали мишенную мину.

Перед ней установили несколько рядов деревянных щитов. Между щитами стояли тонкие жерди, изображавшие людей в проходе и на лесной дороге. Наблюдателей отвели в укрытие.

Копытин ещё раз проверил линию.

— Цепь исправна, — доложил Виктор. — Участок свободен.

Тихонов разрешил подрыв.

Взрыв прозвучал резко. Перед миной поднялась пыль, щиты качнулись, несколько жердей переломило.

Когда участок осмотрели, результат оказался хуже расчёта.

Ближний ряд был поражён плотно. Во втором щиты получили множество пробоин. Дальше картина быстро менялась: часть элементов застряла в дереве, часть оставила неглубокие вмятины, несколько ушли в стороны.

Мина работала.

Но не так, как должна была.

Копытин присел возле одного из дальних щитов и вытащил плоскогубцами застрявший металлический элемент.

— Скорости не хватило, — сказал Виктор, рассматривая деформированный кусок металла. — Корпус раскрылся правильно. Сектор тоже примерно тот, который хотели. А дальше поражающие элементы быстро выдохлись.

Штурмин молча осматривал щиты.

Он ожидал именно такой формы сектора. Расчёт по геометрии оказался правильным. Но там, где мина должна была уверенно срезать наступающую группу, дальние мишени получили только слабые повреждения.

Внутри поднялось знакомое раздражение.

Память подсовывала готовое решение, принцип, форму, ожидаемый результат. Она не приносила с собой завод, материалы и технологическую цепочку другой эпохи. Алексей снова оказался человеком, который точно знает, что предмет обязан работать, но не имеет того, из чего его делали раньше.

— Тротил, — сказал Штурмин.

Копытин поднялся.

— Я тоже так думаю, — согласился Виктор. — Для обычной мины его хватает. Здесь нужна более резкая работа.

Второе испытание подтвердило подозрение.

Заряд с металлической облицовкой установили на расчётной дистанции от борта старого танка. Пять метров Алексей сразу отверг: на таком расстоянии поражающий элемент ещё не успевал нормально сформироваться. Заряд отнесли значительно дальше и тщательно выверили направление.

После подрыва в борт ударило металлом.

Звук получился тяжёлым, будто по танку одновременно ударили огромной кувалдой. На броне появилась глубокая вмятина с неровной выемкой в центре, но полного пробития не произошло.

Ласкин постучал по повреждённому месту молотком и осмотрел внутреннюю поверхность.

— С обратной стороны броня вспучилась, — сообщил Борис. — Осколки внутри были бы, но экипаж такой удар может пережить. Боекомплект тоже не обязательно загорится.

Копытин нашёл остатки металлического элемента в стороне от танка. Тот сформировался, но потерял устойчивость и разрушился при ударе.

— Конструкция работает, — произнёс Виктор. — Только силы не хватает.

Алексей почувствовал не разочарование, а почти обиду.

Оружие получилось с первого раза, потому что там требовались металл, станок и понятная механика. Здесь между правильной идеей и нужным результатом стояло вещество, которого у него не было.

Тихонов посмотрел на повреждённую броню.

— Гексоген? — спросил Степан Григорьевич.

— Подошёл бы, — ответил Штурмин. — Но его мало, и расходовать дефицитное вещество на каждую мишенную мину никто не позволит. Для группы несколько зарядов получить можно, но тогда разработка не выйдет за пределы полигона.

Копытин провёл ладонью по борту танка.

— Есть другой вариант?

— Есть вещества и составы с нужными характеристиками, — сказал Алексей. — Высокая скорость детонации, хорошая бризантность, возможность прессовать заряд нужной формы. Некоторые можно получать из доступного сырья. Но в мастерской этим заниматься нельзя. Нужны химики, оборудование, контроль температуры, очистка и испытания чувствительности.

Тихонов внимательно посмотрел на него.

— Вы сможете объяснить специалистам, что именно требуется?

— Смогу не только объяснить, — ответил Штурмин. — Если дадут лабораторию и людей, которые понимают химическую технологию, помогу получить опытную партию.

— Название вещества?

Алексей ненадолго задумался.

Назвать можно было несколько вариантов. За каждым тянулись сырьё, очистка, безопасность, устойчивость при хранении и десятки подробностей, которые лучше не обсуждать у разбитого танка.

— Сначала нужно понять возможности института, — ответил Штурмин. — Название само по себе ничего не даст. Важно, что они могут производить в нынешних условиях и из чего.

Тихонов повернулся к Копытину.

— Оформите результаты испытаний. Оба образца оставить без изменений. Никаких повторных подрывов, пока не получим новое вещество.

— Есть, Степан Григорьевич, — ответил Виктор.

Через два дня Штурмина и Копытина отвезли в закрытый химический институт на окраине Москвы.

Здание выглядело совершенно обычным: три кирпичных корпуса, проходная, котельная, лабораторный флигель и несколько складов за двойным забором. Только охрана проверяла документы трижды, а сопровождавший их офицер забрал оружие ещё у входа.

В кабинете заведующего лабораторией сидели четверо.

Профессор Лев Семёнович Ратнер был сухим пожилым человеком с глубоко посаженными глазами и жёлтыми от реактивов пальцами. Рядом находились две женщины-химика и военный инженер из Наркомата боеприпасов.

Ратнер прочитал направление, затем посмотрел на петлицы Штурмина.

— Значит, вы предлагаете нам получить новое бризантное вещество, товарищ лейтенант? — спросил профессор. — Обычно с подобными предложениями приходят люди как минимум с дипломом химика.

— Мне нужно не новое вещество вообще, — ответил Алексей. — Мне нужен состав с определёнными свойствами для двух конкретных зарядов. Возможно, часть ваших разработок уже подходит.

— Свойства перечислите, — потребовал Ратнер.

Штурмин назвал необходимую скорость детонации, высокую бризантность, устойчивость при перевозке, возможность формовать заряд и отсутствие чрезмерной чувствительности к удару. Числа он записал на отдельном листе, который профессор сразу забрал.

Ратнер несколько раз перечитал записи.

— Откуда эти требования?

— Из результатов полигонных испытаний, — ответил Алексей. — Тротил даёт правильное направление воздействия, но недостаточную скорость поражающих элементов. Для заряда против брони металлический элемент формируется, однако не сохраняет нужную энергию.

Военный инженер перелистнул приложенные фотографии.

— Пробития нет, но принцип виден, — заметил он. — Если увеличить массу тротила?

— Заряд станет слишком большим, — возразил Штурмин. — Для группы важно устанавливать его скрытно и переносить на себе. Кроме того, увеличение массы не полностью