Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

— Только не ночью через окно, — попросил Сивый. — У нас часовые нервные.

Нечаев пожал Алексею руку.

— Удачи, товарищ лейтенант.

Новое обращение заставило Штурмина на мгновение задержать взгляд на бывшем командире взвода.

— Вам тоже, товарищ капитан.

Зайцев посмотрел на часы и приказал водителю трогаться.

Машина выехала из двора, свернула к станции и вскоре скрылась за мокрыми после ночного дождя домами.

Глава 15

Продолжаются переговоры товарища Молотова и представителей Ирана. Беседы проходят в тёплой, дружеской обстановке и конструктивном ключе.

От Советского Информбюро 25 августа 1942 года.

Экзамен

До Москвы Штурмин ехал вместе с капитаном Зайцевым.

Купе было старым, с жёсткими полками, мутным окном и одеялами, впитавшими угольную гарь, табачный дым и запах множества прежних пассажиров. После фабричных подвалов оно всё равно казалось почти неприличной роскошью. Здесь не осыпался с потолка кирпич, не рвался возле стены телефонный провод, а человек мог вытянуть ноги, не проверяя сначала, не лежит ли под полкой граната или чья-нибудь оторванная рука.

Поезд часто останавливался, пропуская воинские эшелоны. За окном тянулись платформы с техникой, санитарные составы, цистерны, вагоны с людьми и ящики, уходившие к фронту быстрее, чем страна успевала производить новые. На станциях женщины носили кипяток, железнодорожники перебегали между путями, патрули проверяли документы, а раненые смотрели из открытых дверей санитарных вагонов с одинаковым выражением усталого безразличия.

Зайцев почти не разговаривал.

Он передал Алексею предписание, ещё раз проверил печати и сообщил лишь, что в Москве решение о зачислении будет принимать майор Тихонов. Никаких обещаний, предварительных поздравлений и рассказов о том, насколько сильно новое подразделение нуждается именно в Штурмине, капитан не произносил.

Это Алексея устраивало.

После наград, вызовов к командованию и разговоров о редких способностях ему всё чаще казалось, что окружающие начинают видеть не человека, а длинный список удачных эпизодов. Портфель, самолёт, фабрика, снайпер, Рейнгард, егеря. На бумаге всё складывалось ровно и убедительно. В памяти вместо ровного списка оставались грязь, страх, чужая кровь и несколько случаев, когда между успехом и смертью находился один не замеченный немцами проход.

В группе Тихонова эти истории ничего не должны были значить.

Там уже служили люди, которых отбирали не за красивые характеристики. Они ходили за линию фронта и возвращались оттуда до появления Штурмина. Новый человек мог оказаться полезным, а мог нарушить давно сложившийся порядок, начать тянуть решения на себя и однажды погубить остальных.

Алексей понимал, что на месте Тихонова тоже не поверил бы одним донесениям.

Спал он плохо. Несколько раз просыпался от лязга колёс, искал рукой трофейный «Вальтер P38» и только потом вспоминал, что находится в поезде. Раненый бок почти не болел, но тело продолжало реагировать на каждый резкий звук раньше сознания.

Утром второго дня Зайцев принёс два стакана чая и пакет сухого печенья.

— До Москвы осталось около четырёх часов, — сообщил капитан, поставив один стакан перед Штурминым. — После прибытия вас сразу повезут в учебный центр. Майор Тихонов просил не давать вам никаких сведений о порядке проверки.

— Значит, вы всё-таки знаете, что меня ждёт, — заметил Алексей.

— Знаю только, что проверка займёт не один час и начнётся в день прибытия, — ответил Зайцев. — Степан Григорьевич считает, что наспавшийся, заранее подготовленный человек показывает не то же самое, что уставший и не понимающий обстановки.

— Разумно, — признал Штурмин. — На задании противник тоже редко выдаёт расписание испытаний.

Зайцев посмотрел на него поверх стакана.

— Ещё он просил передать, что личное оружие у вас временно заберут. Работать будете с тем, что выдадут на месте.

— «Маузер» тоже?

— Винтовку примут на хранение и вернут после проверки. Патроны останутся вместе с ней по описи.

Алексею это не понравилось, хотя он понимал смысл решения. Призовой «Маузер» Хагена был пристрелян под него, «Вальтер» проверен в бою, а трофейный окопный нож давно лежал в руке привычнее штатного штыка. С таким оружием он показывал бы не только собственные навыки, но и результат многодневной подгонки.

Тихонов хотел увидеть, что останется без привычных преимуществ.

В Москве поезд встретили ранним утром.

На вокзале пахло угольным дымом, мокрыми шинелями и махоркой. По платформам шли военные, носильщики катили тележки с ящиками, возле служебного выхода проверяли документы командированных офицеров. Окна были подготовлены к затемнению, фонари прикрыты металлическими козырьками.

Зайцева и Штурмина ждала серая легковая машина.

Водитель принял вещевой мешок, чехол с винтовкой и ящик с патронами. По дороге почти не разговаривали. Машина прошла несколько центральных улиц, затем свернула к окраине, где дома стали ниже, а между складами и мастерскими появились огороженные служебные территории.

Учебный центр находился за высоким дощатым забором. У ворот дежурили двое красноармейцев, документы проверял лейтенант с планшетом. За оградой стояли несколько кирпичных корпусов, мастерская, медицинский пункт, радиоузел и длинный одноэтажный дом, перед которым сушились плащ-палатки.

Дальше начиналась лесополоса.

Зайцев проводил Алексея до дежурного помещения, сдал документы и уехал, не дожидаясь встречи с командиром группы.

Майор Степан Григорьевич Тихонов появился через несколько минут.

Он был среднего роста, сухощавый, с неприметным лицом и внимательными серыми глазами. Двигался спокойно, не делая ни одного лишнего жеста. В кабинете не было ни наградных списков на столе, ни раскрытой папки с биографией Штурмина.

— Лейтенант Штурмин? — спросил майор.

Алексей поднялся и доложил о прибытии.

Тихонов вернул честь, указал на стул и сам сел напротив.

— Ваши документы я читал, Алексей Иванович, — произнёс он. — Поэтому не стану спрашивать, правда ли вы захватили немецкий портфель, сняли снайпера и участвовали в обороне фабрики. Для принятия решения мне нужно другое. Сможете ли вы выполнять задачу рядом с людьми, которые не подчиняются вашей интуиции и не обязаны заранее угадывать ваш замысел.

— Именно это и собираетесь проверять? — спросил Штурмин.

— В первую очередь. Отдельного специалиста можно научить стрелять точнее, быстрее работать со связью или лучше обращаться со взрывчаткой. Значительно труднее переучить человека, привыкшего считать остальных помехой. По донесениям вы несколько раз уходили один, самостоятельно меняли задачу и ставили командование перед готовым результатом. Пока всё заканчивалось удачно.

Алексей почувствовал раздражение, но майор говорил слишком спокойно, чтобы воспринимать его слова как попытку задеть.

Тихонов был прав.

Победа над Хагеном, ночной выход за портфелем и бой в заводских подвалах подтверждали, что Штурмин способен работать один.