Мертвая тишина - Анна Денисова

— Берём всё, что есть. Автоматы от Филина — в первую очередь. Кто без оружия — хватайте ножи, биты, что угодно. Двор мгновенно наполнился суетой. Хлопали дверцы машин, слышались отрывистые команды, лязг металла. Кто‑то натягивал бронежилет, кто‑то проверял обоймы, перещёлкивая затворы. Воздух пропитался запахом оружейного масла и пота. Паук лично проследил, чтобы в каждую машину положили аптечки, канистры с бензином — на всякий случай. Он привык брать с собой всё, что может пригодиться. — По машинам! — рявкнул он, запрыгивая в головной внедорожник. Четвёрка автомобилей рванула с места, разбрасывая гравий. Колёса взвизгнули на повороте, и колонна вырвалась на шоссе. Машины мчались, набирая бешеную скорость. Паук гнал, вцепившись в руль так, что пальцы побелели. Стрелка спидометра давно перевалила за 120, ветер свистел в открытых окнах, а встречные потоки воздуха рвали слова, едва те срывались с губ. Он понимал: потеряно слишком много времени. Ночь и полдня ожидания у кабинета Мясника, эти бесконечные минуты объяснений… Каждая секунда теперь оборачивалась километрами, которые им предстояло нагнать. Боковым зрением он замечал, как остальные машины держатся вплотную. Дорога петляла между полей и густого леса. Летнее солнце палило нещадно, от асфальта поднимался дрожащий зной, искажая очертания дальних деревьев. Они ехали той же дорогой, по которой двигались вчера. И всё равно ему отчего‑то казалось, что они катастрофически не успевают. Это чувство нарастало, как туча на горизонте: необъяснимое, но настойчивое. Он сжимал руль крепче, прибавлял газ, будто мог этим ускорить время.

Время тянулось медленно, словно тягучая смола. Лучи полуденного солнца пробивались сквозь щели в стенах голубятни, рисуя на пыльном полу дрожащие полосы света. В воздухе висела густая тишина, нарушаемая лишь редким стрекотом кузнечиков да далёким криком множества птиц. Дмитрий внимательно вглядывался в бинокль, обозревая окрестности. Его пальцы, крепко сжимавшие прибор, слегка подрагивали от напряжения. Он методично осматривал каждый участок: дорожку между домами, заросший травой пустырь, ряды тополей и берёз. Тишина. Никого. «Ничего не происходит… Странно… Прошла половина дня, и ничего. Этот мужик соврал? А зачем ему это? Или что‑то задержало банду? Блять, сиди теперь, разгадывай загадки», — мысли крутились в голове, наматываясь одна на другую. Сергей сидел рядом, прислонившись к стене. Время от времени он поглядывал в сторону их прежнего жилища — остальные давно уехали. Он отчётливо видел, как выехал трейлер, а следом, держа дистанцию, тронулась скорая. Денис должен вернуться уже скоро — если всё прошло гладко. Пленник недавно очнулся. Теперь он сидел в углу, привалившись к опорной балке, глаза широко раскрыты, зрачки бегают. Руки по‑прежнему связаны за спиной, ноги прикручены к ножкам насеста. Он не дергался, не пытался вырваться — лишь изредка вздрагивал, когда где‑то вдалеке раздавался посторонний звук. Дмитрий опустил бинокль, медленно потянулся к поясу, достал нож. Металл холодно блеснул в солнечном луче. — Наблюдай, — тихо сказал он Сергею, протягивая бинокль. — Я с нашим гостем побеседую, пока никого нет. Сергей кивнул, принимая прибор. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом пленника — в нём читалась смесь страха и отчаянного упрямства. Пленник заёрзал при этих словах, попытался отодвинуться, но верёвки крепко держали его. Спиной он упёрся в балку, плечи напряглись. Дмитрий сделал два шага, приблизился. Его тень накрыла пленника, отрезав последние лучи света. Он вгляделся в глаза человека, который ещё недавно следил за ними — теперь в них не было прежней наглости, только страх и растерянность. — Сейчас я уберу кляп и буду задавать вопросы, — голос Дмитрия звучал ровно, почти буднично, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — Ты будешь тихо и чётко отвечать на них. Если всё пройдёт ровно и ты не будешь выебываться, играя в героя, то мы вскоре с тобой мирно расстанемся. Если же начнёшь корчить из себя камикадзе, то и закончишь так же — сделаем тебе харакири. Если понял меня, кивни. Пленник со страхом и злостью смотрел на него. Его грудь часто вздымалась, дыхание вырывалось короткими рваными толчками. Он сглотнул, на шее проступила пульсирующая жилка. Потом, после мучительной паузы, нехотя кивнул головой — едва заметно, но достаточно, чтобы Дмитрий это заметил. — Хорошо, — Дмитрий присел на корточки, лезвие ножа коснулось грязной ткани, заткнутой в рот пленника. — Сколько вас? — задал Дмитрий первый вопрос, когда вытащил кляп, пристально глядя в глаза пленнику. Пленник шумно сглотнул, тихо кашлянул, будто пытаясь прочистить пересохшее горло. — Сорок… Сорок три, — его голос звучал хрипло, с надрывом, словно каждое слово давалось с трудом. — Кто у вас главный? — Мясник, — пленник словно выплюнул это слово, и в его тоне проскользнула неприкрытая горечь, почти ненависть. Дмитрий хмыкнул, разглядывая его. Он отметил про себя эту неприязнь — значит, внутри банды не всё гладко. — Что вам нужно здесь? Пленник помолчал, взгляд его метался по помещению, словно искал точку опоры. — Когда… Когда мы вернулись позавчера, после… Ну… После нашей встречи в лесу, Мясник заинтересовался… Вашим оружием. Сказал, что такое не должно оставаться без хозяина. Дмитрий кивнул, мысленно отмечая: «Так и есть. Пришли за добычей». — Где конкретно находится ваш лагерь? Пленник снова поёрзал, верёвки на руках натянулись, скрипнули. — Недалеко от того места, где мы встретились в прошлый раз. Километрах в десяти на запад. Там посёлок или что‑то вроде того — там особняк такой… Трёхэтажный. Указатели мы убрали, чтобы никто случайно не забрёл. Но найти несложно — дорога одна. — Понятно. Этот ваш Мясник… Имеет отношение к выпотрошенным девочкам, распятым на заборе? — Дмитрий произнёс это тихо, но в голосе звучала стальная напряжённость. Он внимательно наблюдал за реакцией пленника, ловя малейшее движение мышц на его лице. Тот отвёл глаза, щека задергалась, будто он боролся с собой, решая, говорить или нет. — Я… Я… Не знаю… Сам… Не видел, но… Слухи ходили, — наконец, заикаясь, выговорил он. — Говорят, это его рук дело. Но я не уверен. Дмитрий помолчал, переваривая услышанное. В голове крутились обрывки мыслей: «Значит, слухи есть». — Хорошо. Рот тебе заткнуть или будешь вести себя примерно? Пленник вздохнул, плечи его опустились, будто вся борьба внутри него иссякла. — Не надо кляп,