Право на жизнь - Анна Денисова

— Хорошо, буду приглядывать, — кивнул Денис, его лицо стало серьёзным.

— И остальных надо предупредить, — добавил Дмитрий, бросая взгляд в зеркало заднего вида на Карину и Егора. — Я на поиски уходить буду, не смогу сам за всем усмотреть.

— Да я понял, — Денис на секунду задумался, потом твёрдо добавил: — Только я тоже с тобой буду искать. И это не обсуждается! — строго произнёс он, видя, что Дмитрий собирается что-то сказать.

Дмитрий лишь улыбнулся, чуть заметно, одними уголками губ. Он бросил короткий взгляд на серьёзное лицо друга и ничего больше не сказал. В этой улыбке смешались благодарность, облегчение и лёгкая горечь: он знал, что Денис не отступит, и это одновременно радовало и тревожило его.

За окном тянулся унылый осенний пейзаж. Деревья почти сбросили листву, голые ветви скрипели на ветру, а небо затянули тяжёлые свинцовые тучи. Где-то вдалеке раздался отдалённый гул, то ли грома, то ли чего-то более зловещего. Грузовики впереди свернули за поворот, и «Нива» последовала за ними. Впереди уже виднелись очертания лагеря, высокие стены, сторожевые вышки, ворота с массивными замками.

Карина, заметив улыбку Дмитрия, чуть заметно улыбнулась в ответ. Егор по-прежнему смотрел в окно, но его рука чуть расслабилась, разжимая кулак. Машина продолжала путь, к новому месту, новым испытаниям и, возможно, к новым надеждам.

* * *

Лагерь Викинга встретил их тишиной и порядком, той особенной, давящей тишиной, какая бывает только в местах, где дисциплина держится не на уставе, а на страхе и уважении одновременно. Никто не кричал, не суетился, не гремел железом без нужды. Люди двигались быстро, скупо, по своим делам, опустив головы или, наоборот, цепко оглядывая прибывших из-под низко надвинутых капюшонов.

Сам лагерь был устроен с мрачной, почти индустриальной основательностью. Викинг обосновался в бывшем спальном районе, несколько многоэтажек высились над периметром, и в отличие от мёртвого леса вокруг, эти дома выглядели обжитыми. Окна верхних этажей были целы, и даже блестели чисто вымытыми стёклами, за которыми угадывались занавески, а в некоторых тусклый, тёплый свет ламп. Только первые этажи были глухо заложены кирпичом, кладка в несколько слоёв, грубая, но надёжная, с узкими бойницами вместо окон.

Промежутки между домами тоже заложили кирпичом, получался сплошной периметр, превращавший дворы в закрытую, защищённую со всех сторон территорию. Кое-где в кладке были оставлены узкие проходы, перекрытые тяжёлыми металлическими воротами, возле которых дежурили часовые.

По внешнему краю, дополняя кирпичную стену, высились металлические контейнеры — огромные, ржаво-рыжие, с выцветшими номерами и логотипами теперь уже исчезнувших компаний. Их поставили вплотную друг к другу, сварили между собой толстыми стальными полосами, и теперь эта рукотворная преграда выглядела почти неприступной. В некоторых контейнерах были прорезаны узкие бойницы, чёрные, как пустые глазницы, они следили за подступами к лагерю с холодным, неживым вниманием.

Наблюдательные вышки тоже были переделаны из контейнеров, их ставили вертикально, укрепляли распорками, прорубали смотровые окна на самом верху и накрывали сверху кусками профнастила. Получались угловатые, грубые башни, с которых открывался отличный обзор на километры вокруг. На каждой вышке по двое: один с биноклем, второй с автоматом, ствол которого лениво поворачивался, отслеживая движение внизу. Ворота и вовсе были сделаны из двух сдвинутых вместе контейнеров, огромные створки распахнулись, открывая проезд.

Дмитрий оглядывал территорию. Запоминал каждый угол, каждый пост, каждый поворот тропинки, каждое слабое место. Вон там, между двумя контейнерами, сварочный шов пошёл трещиной, видимо, металл повело. Вон та вышка, юго-восточная, стоит слишком близко к остову сгоревшей фуры, если забраться на крышу, можно перемахнуть на помост, минуя лестницу. А вон тот часовой у склада слишком молод, слишком часто зевает, прикрывая рот ладонью. На всякий случай, повторил про себя Дмитрий. Просто на всякий случай.

Внутри периметра всё было устроено с неожиданным для такого места комфортом. Между домами тянулись чистые, подметённые дорожки, посыпанные гравием. Кое-где стояли железные бочки с огнём, вокруг них грелись люди, молчаливые, угрюмые, но не затравленные, а скорее сосредоточенные. Пахло дымом, едой, откуда-то тянуло запахом варёной картошки и лука, устоявшимся бытом, размеренной жизнью, которая теплилась здесь вопреки всему.

— Располагайтесь, — сказал Илья, подходя к ним. Он вытер руки о чистую тряпку, сунул её в карман и кивнул в сторону ближайшей девятиэтажки. — Комнаты уже готовы. Вещи занесут позже. Сначала размещение.

— Спасибо, — кивнул Дмитрий, поправляя лямку вещмешка. — Где я могу поговорить с Викингом?

Илья помедлил с ответом. Его глаза, светлые, почти прозрачные, внимательно изучали лицо Дмитрия.

— Он сейчас занят. Разбирается с поставками. Придёт вечером. Сам тебя найдёт.

Дмитрий не стал настаивать. Он кивнул ещё раз и направился к дому. За ним, молча, потянулись остальные — Карина и Егор, Лена с Матвеем, всё ещё державшиеся за руки, Ольга с прямой, как натянутая струна, спиной, Семён, что-то негромко бормотавший себе под нос.

Вход в подъезд был самый обычный, деревянная дверь, даже не заколоченная, только усиленная изнутри металлической решёткой. Внутри оказалось на удивление чисто. Полы выметены, стены без плесени и копоти. Пахло не затхлостью, а едва уловимым запахом хлорки и чего-то жилого — кашей, табаком, сушащейся где-то одеждой. На лестничных площадках горели лампочки, не тусклые, а яркие, питавшиеся, видимо, от генератора или даже от восстановленной линии. Ступени были целыми, перила блестели, кто-то заботливо протёр их от пыли.

Дмитрий поднимался медленно, замечая каждую деталь. Двери в комнаты обычные, деревянные, даже с номерами. Где-то они были приоткрыты, и оттуда доносились приглушённые голоса, детский смех, звук настолько неожиданный, что Дмитрий на мгновение замер, прислушиваясь. Детский смех. Здесь. За этими стенами.

— Четвёртый этаж, — бросил Илья через плечо. — Ваши комнаты на этом этаже.

Он остановился у одной из дверей, достал ключ и отпер замок.

Внутри было светло. Окна целые, чистые, даже с тюлевыми занавесками, впускали серый дневной свет. Комната оказалась небольшой, но обустроенной: кровать, застеленная серым, но свежим бельём, стол, пара стульев, шкаф в углу. На столе стояла керосиновая лампа и миска с чем-то, накрытая чистым полотенцем. Из крана в крохотной ванной, когда Дмитрий машинально повернул вентиль, сперва зашипело, а потом потекла вода, холодная, прозрачная, пахнущая железом, но вода.

— Умывальник, туалет работают, — сказал Илья, заметив его жест. — Вода из скважины, насос качает. Свет по расписанию с шести до десяти вечера, и утром час. Горячей воды нет, но в подвале баня, топят два раза в неделю. Расписание