Право на жизнь - Анна Денисова

Дмитрий медленно обвёл комнату взглядом. Всё это — чистота, порядок, вода, свет — казалось почти нереальным. Он подошёл к окну, выглянул во двор. Внизу, между домами, женщина в тёмном платке развешивала бельё на верёвке. Мужчина в ватнике чинил табурет, устроившись прямо на крыльце. Двое детей, мальчик и девочка лет семи-восьми, гоняли по двору мяч.

— Неплохо устроились, — тихо сказал Дмитрий, не оборачиваясь.

— Викинг считает: если люди живут как люди, а не как звери, они и воюют лучше, — ответил Илья. — У него свои правила. Жёсткие, но справедливые.

Дмитрий кивнул, продолжая смотреть в окно. Где-то в глубине души шевельнулось забытое чувство, то ли надежда, то ли её бледная тень. Но он тут же подавил его, задвинул поглубже. Сначала разговор с Викингом. Сначала понять чего он хочет. А потом уже решать, можно ли здесь остаться. Или придётся искать другой путь.

— Вещи поднимут через час, — добавил Илья, отступая к двери. — Отдыхайте. Ужин в семь, в столовой на первом этаже соседнего дома. Не опаздывайте, тут с этим строго.

Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Дмитрий ещё постоял у окна, глядя на чужую, странно мирную жизнь, а потом сел на кровать, снял ботинки и вытянул гудящие от усталости ноги. Лагерь Викинга показывал себя с лучшей стороны. Но он слишком хорошо знал: у каждой крепости есть свои трещины. И если понадобится, он их найдёт. На всякий случай.

* * *

Вечер опустился на лагерь быстро, как это бывает поздней осенью, солнце просто погасло за серой пеленой туч, и мир погрузился в сизые, промозглые сумерки. На территории зажглись фонари, не электрические, а керосиновые, развешанные на столбах через каждые двадцать метров. Их неровный, колеблющийся свет выхватывал из темноты куски реальности: то мокрую стену контейнера, то ствол автомата в руках часового, то чьё-то усталое лицо, на мгновение проступившее из мрака и снова канувшее в него.

Викинг вернулся в лагерь, когда уже совсем стемнело. Сначала послышался низкий, утробный гул моторов, потом лязг ворот, и во двор, урча и фыркая выхлопными газами, вползли два грузовика — те самые, что уходили утром на вылазку. Кузова были накрыты брезентом, но даже сквозь ткань угадывались очертания ящиков и каких-то длинных, продолговатых свёртков. Люди, ждавшие у ворот, зашевелились, зашептались, передавая друг другу новость: вылазка удалась.

Викинг спрыгнул из кабины головного грузовика первым, высокий, широкоплечий, в расстёгнутой кожаной куртке, под которой угадывался вязаный свитер грубой вязки. На поясе кобура с пистолетом, через плечо автомат, который он, впрочем, держал небрежно, как человек, давно привыкший к оружию. От него пахло морозным воздухом, бензином и той особенной, пьянящей эйфорией, какая бывает после удачного дела. Он улыбался, широко, открыто, обнажая ровные зубы, и эта улыбка странно преображала его жёсткое, словно вырубленное из камня лицо.

— Разгружайте аккуратно! — крикнул он, обернувшись к грузовикам. — Ящики с патронами в склад номер три, стволы в оружейку, под замок. Соколов! Лично проследишь, чтобы всё переписали. Каждый патрон, понял?

От группы людей отделился коренастый мужик с блокнотом в руках, кивнул и принялся распоряжаться. Викинг тем временем двинулся вглубь лагеря, на ходу раздавая указания, хлопая кого-то по плечу, перебрасываясь короткими фразами с попадавшимися навстречу людьми. Он весь светился энергией, той особенной, заразительной силой, которая заставляла окружающих распрямлять спины и дышать глубже.

— Михалыч, как пост? Всё тихо? Добро. Степан, что с генератором? Починили? Отлично, завтра проверю лично. Ксюха, красавица, что на ужин? Я голодный как волк!

Женщина в фартуке поверх тёплой куртки, стоявшая у входа в столовую, улыбнулась ему в ответ, что-то ответила, он рассмеялся, махнул рукой и пошёл дальше. Люди провожали его взглядами, и в этих взглядах читалось разное: уважение, страх, надежда, а у некоторых затаённая, почти собачья преданность.

Вылазка на склады и правда принесла богатые находки. Старый армейский схрон, о котором Викингу доложили неделю назад, оказался почти нетронутым. Ящики с автоматами, цинки с патронами, несколько ящиков гранат, даже два ручных пулемёта, всё в смазке, в промасленной бумаге, словно только вчера с завода. Такая удача выпадала редко, и Викинг чувствовал, как внутри разливается тепло удовлетворения — не жадность, нет, а спокойная уверенность человека, который сделал ещё один шаг к укреплению своей власти.

Ольга ждала его у входа в штаб.

Она стояла, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, закутавшись в длинную серую шаль, накинутую поверх куртки. В неверном свете керосинового фонаря, висевшего над дверью, её лицо казалось выточенным из слоновой кости, бледное, с резкими тенями под скулами, с тёмными провалами глаз, в которых плясали отблески пламени. Она ждала долго, может быть, час, а может, и больше, но ни разу не шелохнулась, не переступила с ноги на ногу. Терпение было её оружием, и она владела им в совершенстве.

Когда его фигура возникла в конце проулка, большая, грузная, но двигающаяся с неожиданной для такого телосложения лёгкостью, Ольга выпрямилась, одёрнула шаль и шагнула вперёд, в круг жёлтого света.

— Викинг, — сказала она, глядя прямо в глаза. Голос её прозвучал ровно, без заискивания, без кокетства. — Можно с вами поговорить?

Он остановился в двух шагах от неё. Улыбка, ещё не успевшая сойти с его лица, стала чуть другой, менее открытой, более изучающей. Он окинул её взглядом, медленным, внимательным, оценивающим. Так смотрят не на женщину, а на потенциального партнёра или потенциальную угрозу. Ольга выдержала этот взгляд, не опуская глаз. В её зрачках плясали всё те же отблески фонаря, два крошечных жёлтых огонька на фоне серой радужки.

— Конечно, — сказал он наконец. — Проходи.

Он первым шагнул к двери, распахнул её, пропуская Ольгу вперёд, и этот жест — старомодный, почти галантный — странно контрастировал с его грубой внешностью и автоматом через плечо. Штаб располагался на первом этаже. В первой комнате, за столом, заваленным бумагами и картами, сидел пожилой мужчина в очках, что-то писал, не поднимая головы. Во второй, за приоткрытой дверью, слышались приглушённые голоса. Викинг провёл Ольгу в третью, самую дальнюю комнату — свой кабинет.

Здесь было темно, только настольная лампа под зелёным стеклянным абажуром горела на массивном письменном столе, отбрасывая жёлтый, уютный круг света. Остальное пространство тонуло в густом, почти осязаемом полумраке. Угадывались очертания книжных шкафов, забитых какими-то папками и коробками, массивный сейф в углу, карта на стене, исчерченная красными и зелёными пометками. Пахло табаком, кожей, старым деревом и ещё чем-то мужским, терпким.

Викинг снял автомат, повесил на спинку стула у двери, сбросил куртку, оставшись