Страна вечной ночи - Кеннет Робсон

— Пошевеливайтесь, пташки, — рявкнул здоровяк со шрамом на другой стороне переулка. — Если вам интересно?

— Черт возьми, да! — Часовой взорвался. — Брось нам конец этого шланга!

Здоровяк швырнул шланг, с первого раза промахнулся, но со второй попытки Часовой схватил его, втянул внутрь и привязал к радиатору.

Мужчины, рука за рукой, начали преодолевать дорогу. Их никто не останавливал. Полицейский внизу, в переулке, не шевелился. Крупный темноволосый мужчина со шрамом произнес лишь одно слово.

— Поторопись, — сказал он и возглавил бегство. Смуглый парень заметно прихрамывал.

Словно крысы, покидающие тонущий корабль, банда Часового Боуэна, осторожно перебралась через пролет по шлангу и влезли в окно. Хони Гамильтон, последним попытавшийся переправиться, внезапно обнаружил, что из-за своих ран не в состоянии сделать это.

— Давай, — прорычал он. — Я позабавлю копов.

— Не будь дураком! — рявкнул крупный темноволосый мужчина.

Он перемахнул через пролет, кряхтя и напрягаясь от усилий, и обхватил ногами Хони Гамильтона. Затем начался обратный путь.

Это был замечательный подвиг, потому что смуглый мужчина держал Хони ногами, вися в воздухе над переулком. Шланг провис и застонал, когда смуглый мужчина, перебирая руками, приложил всю свою гигантскую силу, чтобы противостоять раскачиванию. Но медленно, как канатная дорога над карьером, он наконец добрался до другой стороны со своей раненой ношей.

Хони Гамильтон, обессилев от облегчения после окончания поездки, криво усмехнулся. — Спасибо, парень. Напомни мне, если я когда-нибудь об этом забуду.

***

Час или больше спустя Часовой Боуэн отдыхал в другом из своих многочисленных мест проведения досуга - пятидесятифутовом катере с каютами, пришвартованном к причалу Сити-Айленд. Бутылка бренди Часового "Наполеон" восьмидесятилетней выдержки существенно помогла ему расслабиться; к тому времени, как он осушил третий бокал, к нему во многом вернулись его прежние обходительные манеры.

Развалившись рядом с Часовым на переполненной койке, трое бритых, крепких молодых стрелков раскладывали свежую колоду карт.

В той же комнате высокий смуглый незнакомец, который так таинственно пришел им на помощь, превосходно перевязывал раны Хони Гамильтона.

Ул сидел на другой койке, неподвижный, словно мертвый, если не считать случайных подергиваний его странной правой руки.

Из носовой части в другой каюте доносилось мягкое гудение громкоговорителя коротковолновой радиостанции. Там передавали полицейские ориентировки.

— ...повторяю приказ номер один, ноль, ноль, семь, два, — сказало радио. — Димитер Дайкофф, который два дня назад сбежал из чикагской тюрьмы и, как полагают, находится в Нью-Йорке. Дайкофф — крупный мужчина, хромающий. У него темная кожа и глаза, а также шрам на шее с правой стороны. Сообщается, что он опасен.

Часовой Боуэн, выпивая еще бренди, издал взрывной звук и выпустил сквозь зубы тонкую струю жидкости. Он поперхнулся и закашлялся.

— Так вот ты кто! — выдохнул он, разглядывая смуглого, грузного мужчину, который спас их из полицейской ловушки.

Незнакомец оторвал взгляд от бинтов.

— Верно, — тихо сказал он.

Затем мужчина встал. Он гордо держал голову. Его черные глаза сверкнули почти фанатичным блеском. Свет электрической лампочки над головой играл на гладкой коже, покрывавшей его высокие скулы. Как и у многих представителей его расы, скулы этого человека были настолько выступающими, что щеки казались впалыми. Они создавали тень.

— Я не убийца! — трагически провозгласил он. — Я просто ликвидировал того, кто был предателем нашей партии. Я, Димитр Дайкофф, не преступник. В моей стране я был бы удостоен чести, получил бы медаль. Но здесь за мной охотятся, как за животным.

Часовой смиренно пожал плечами. — Меня это вполне устраивает, брат. Услуга за услугу. Можешь остаться, если хочешь.

— Спасибо. — Здоровяк снова склонился к своей задаче милосердия. — Я не убийца. Я патриот.

— Однако одну вещь я хотел бы знать, — продолжил Часовой, — это как, черт возьми, получилось, что ты появился именно тогда, когда мы в тебе нуждались.

Димитр Дайкофф мрачно улыбнулся. — Это просто. Я прятался за соседней дверью. Когда я услышал выстрелы, я подумал, что полиция охотится за мной. Я ударил до потери сознания офицера, который был на страже в переулке. Потом я увидел, что они искали тебя. Я не люблю полицейских. Они не знают разницы между патриотом, приехавшим сюда, в Соединенные Штаты, и ликвидировавшего того, кто был вороватым правительственным чиновником своей собственной страны — полиция не отличает такого патриота от обычного убийцы. Я ненавижу их за это. Поэтому я помогаю тебе.

Часовой роскошно потянулся и ухмыльнулся.

— Какой великолепной штукой иногда может быть ненависть, — сказал он.

***

В течение следующих нескольких часов мужчины слонялись без дела на борту лодки. Димитер Дайкофф вписался в ситуацию так же естественно, как большая домашняя собака. Он приходил и уходил с лодки, ухаживал за Хони Гамильтоном, готовил напитки и бутерброды.

В конце концов, Часовой и Ул собрались в на баке.

Хони и двое молодых боевиков спали, а Димитер Дайкофф, самопровозглашенный патриот, мыл посуду на камбузе, так что, казалось, не было причин для излишней секретности, но Часовой и Ул, тем не менее, понизили голоса.

Однако несколько раз было слышно имя Дока Сэвиджа и фразу "черные очки". Любому заинтересованному человеку было бы очевидно, что они тщательно планировали ход против людей Дока Сэвиджа, полагая, что Док мертв.

Закончив совещание, они разбудили остальных и ушли. Хони Гамильтон могл ходить.

— Ты можешь остаться здесь и поиграть в "адмирала", пока мы не вернемся, — сказал Часовой Дайкоффу.

Как только боевики скрылись из виду, Дайкофф направился на бак, где Часовой и Ул вели свою беседу шепотом, и извлек из вентиляционного отверстия небольшой компактный диктограф, который был опущен туда. Затем он приступил к сматыванию отрезка тонкой проволоки, прикрепленной к диктографу, проволоки тонкой, как волос, и, следовательно, практически незаметной. Она тянулась туда, где Дайкофф мыл посуду на камбузе.

Часовой и Ул могли бы забеспокоиться, и уж точно они были бы удивлены, если бы узнали, что их шепот о заговоре против людей Дока Сэвиджа был подслушан великаном.

Убрав диктофон в карман, Димитр Дайкофф поспешно покинул лодку.

Глава 6. ИСПУГАННЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

Пятеро мужчин стояли под лучами раннего утреннего солнца, струившегося сквозь "медицинские стекла" в штаб-квартире Дока Сэвиджа на восемьдесят шестом этаже. Двое из пятерых были Монк и Хэм. И впервые в жизни волосатый химик и щеголеватый юрист