Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

Он понял, что в той половине комнаты был кто-то еще и выпустил веером все пять пуль из своего Бодигарда, не видя, кто там есть и сколько их. Бодигард — нельзя было назвать мощным револьвером, но тут все уравновешивалось миниатюрностью азиатов и самолично спиленными напильником головками пуль. Судя по тяжелому стону — он в кого-то попал.

Перезаряжать времени не было, он выхватил из саквояжа не пистолет — пулемет, а мощный, компактный фонарик Маглайт, включил его. Луч света — высветил тяжело дышащих мужчин… один из них умирал, получив в бок несколько ударов длинным, тонким ножом, похожим на крысиный хвост. Такие ножи тоже привнесли сюда французы — они использовались для колки льда, а французы любили использовать лед в колониальных напитках.

Луч света — высветил лицо мужчины с ножом.

— Я — Бяо — сказал он на французском.

Черт…

Воронцов протянул ему руку, рывком поставил на ноги. Было много дыма, со всех сторон раздавались крики, было нечем дышать. Только то, что комната была большой — спасало их от брызг огня.

— Сюда!

Они выскочили на ту половину комнаты, где была большая кровать и лампы. Там, на полу доходил молодой аннамец, в обычной для крестьян черной куртке и штанах. Есть ли у него оружие — Воронцов не заметил. Наверное, есть.

Они побежали по узкому, загаженному проходу. Навстречу им никто не попадался, и это было хорошо — в такой теснине не разойтись. Но никто и не рисковал — пожар в такой тесноте — верная смерть.

— Куда мы? — спросил Воронцов.

— Здесь есть выход.

Оказалось, что этот коридор— был чем-то вроде коридора между торговыми местами, предназначался он исключительно для работников и тех, кто живет здесь, на базаре, зарабатывая как может. Он заканчивался дверью на замке — но у агента был ключ. Он отомкнул дверь — и они оказались в бестолковой, мечущейся людской массе, рвущейся к выходу. К счастью — большая часть людей уже пробежала мимо, иначе могли бы снести. Дым уже был виден — как тонкая пелена под крышей.

Пожар на рынке, да еще под Новый год! Кошмар какой-то…

Оставаться здесь было нельзя — они бросились к выходу. На площади — наверное, творится настоящий кошмар, уже были слышны сирены пожарных машин — к чести французов, пожарную службу они поставили. Хотя машины были антикварные.

На площади — и в самом деле, творилась вселенская суета: орали люди, ревели быки, таксисты — то ли искали клиентов, то ли пытались сохранить в этом безумии свои машины, которые для большинства их них были единственной стоящей вещью, какая у них была и единственным источником дохода.

— Куда теперь? — крикнул Воронцов, пытаясь перекричать весь этот шум.

Бяо не ответил… он шагнул в сторону… и вдруг, схватив офицера за руку, начал оседать. Как будто…

Ранен! Черт, откуда?!

Первым делом — Воронцов пригнулся. Это скверно, когда ты, по меньшей мере, на двадцать сантиметров выше всех остальных… очень скверно. Затем — он потащил своего агента в сторону, подхватив его так, как его учили спасать тонущих… при таком столпотворении возможно, им удастся уцелеть.

Им удалось вырваться из давки. И даже удалось найти такси. Капитан дал тройную цену и приказал вести их к себе домой…

У себя дома — он раздел агента и обработал рану… как и все военные моряки, он умел это делать. И у него было дома все необходимое, начиная от йода и бинтов и заканчивая современными германскими антибиотиками. Чтобы агент, раненый в плечо выдержал боль, он дал ему стакан водки. Для местных, которым крепкое спиртное было недоступно — отличная анестезия.

Кость была не задета. По крайней мере, он на это надеялся. Он не был практикующим врачом, не имел дела с огнестрельными ранениями — но понимал, что это винтовочная пуля. Скорее всего — пуля от снайперской винтовки, вошла она спереди и прошла навылет. Он щедро засыпал рану антибиотиком, надеясь на то, что местные микробы не вынесут знакомства с передовыми достижениями германской биохимии. Как и местное общество — не выносило знакомства с западным образом жизни.

Когда он заканчивал перевязку — вошла мадам Ла, хозяйка дома, в котором он снимал целый этаж. Она несла в руке лампу и хотела что-то сказать — но увидев незнакомого мужчину в кресле, застыла.

— Мой друг попал в беду, мадам… — сказал Воронцов

— Да, да… конечно.

Мадам Ла поспешила удалиться — война здесь шла, как минимум двадцать три года и здесь не было принято интересоваться, кто и при каких обстоятельствах получил огнестрельное ранение.

Перевязав рану — капитан убрал медицинские инструменты в блестящий ящик из нержавеющей стали и закрыл его в столе на ключ.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он агента на французском

— Хорошо… — он выглядел разбитым, но был в сознании — я … жив?

— Да, вы живы — подтвердил капитан

— Будь оно все проклято… — повторил агент

— Что?

— Будь оно все проклято…

Агент был пьян и Воронцов понял, что его можно разговорить.

— Что именно проклято?

— Что?

— Что именно — проклято? — повторил Воронцов

— Да все… они придут… вот увидите… придут.

— Кто — придет?

— Они…

…

Разговор — был недолгим, но и то, что капитан Воронцов услышал от своего агента — повергло его в шок. Жаль, он не включил магнитофон и не записал все это… хотя и тогда ему вряд ли бы кто-то поверил.

Зато теперь — было понятно, что происходит.

Чтобы держать себя в норме — Воронцов проглотил таблетку бензедрина[138] Надо было держаться на ногах — во что бы то ни стало.

Что делать — он ни разу не сомневался. Масштаб проблемы таков, что к ее решению надо подключать международное сообщество. В его руках находился свидетель тяжелейших военных преступлений, причем совершенных не местными сопротивленцами — а негодяями, посланным Токио. Если этого свидетеля вывезти в Гаагу, и он будет свидетельствовать на суде — скорее всего, даже Англия не сможет встать на защиту Токио. Медицинские эксперименты над людьми… это просто немыслимо для цивилизованного мира. И самое главное — не сможет не определиться Германия. Равновесие сил здесь — хранится на относительном равновесии блока САСШ-Россия с одной стороны и Япония-Великобритания с другой. Если к ним присоединится сильнейшая империя мира[139] — вряд ли Токио захочет продолжать.

Но для начала — надо доставить этого человека в международную миссию. Там он будет в большей безопасности, чем здесь.

Миссию — охраняли шведские королевские