Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

помните, завтра — праздник, массовое скопление людей… Хорошо, что было дальше? При каких обстоятельствах этот человек… ваш информатор, я имею в виду — получил ранение?

— Мы выбежали на площадь. Такси поймать было невозможно. В этот момент нас обстреляли, информатор получил ранение.

— Кто стрелял? Откуда?

— Не имею представления, герр барон. Снайпер, скорее всего.

— Снайпер?

— Именно.

Барон покачал головой… наверное, сам Воронцов сделал бы то же самое, услышь он такую историю от подчиненного. Снайперы так не работают, попасть в человека, находящегося в середине мечущейся толпы почти невозможно, кто не верит — просто посмотрите в оптический прицел на… танцующих польку людей, скажем. Беда в том, что вот здесь — именно так и было.

— Что произошло далее?

— Далее мне удалось вытащить раненого информатора из толпы и привезти его к себе, на съемную квартиру. Я оказал ему помощь, для анестезии дал немного водки. Вот почему сейчас он пьян.

— А после этого на вас напали?

— Именно.

— Кто?

— Не имею представления. Похожи на бандитов.

Барон помолчал

— Откуда у вас прибор ночного видения?

— Приобретен за счет личных средств

— Автомат?

— Так же приобретен за счет личных средств.

— Бронежилеты хотя бы штатные?

— Нет, так же приобретены за счет личных средств. Штатные не дают такой защиты.

— Вы богатый человек, капитан-лейтенант.

— Жизнь бесценна, верно?

Барон встал со своего места, сделав рукой знак «сидите». Прошелся по своему небольшому кабинетику.

— Полагаю, вы не ждете наград?

— Нет — согласился Воронцов — не жду.

— Чего же вы ждете, позвольте полюбопытствовать?

— Принятия мер, сударь.

— Каких именно?

— Те, принятие которых диктуется обстановкой. В джунглях — проводятся незаконные опыты над людьми, детьми. Готовится массовое применение препарата. Черт возьми, мы хотим остановить эту войну или нет?

…

— Если нет, то для чего мы здесь находимся?

Барон помолчал перед тем, как ответить.

— Ваша позиция мне понятна. Точно так же, она для меня и неприемлема.

Воронцов встал

— Честь имею

— Извольте дослушать до конца. Я ничего не имею лично против вас, сударь. И вижу, что вы честно пытаетесь исполнить свой долг. Однако войну не останавливают с пистолетом в каждой руке. Полагаю, вам следует вернуться сюда уже в качестве офицера российского флота. В этом качестве — ваши действия будут куда более уместны. У меня все, герр капитан — лейтенант. Вы свободны.

Воронцов усмехнулся

— Войну не останавливают с пистолетом в каждой руке, герр барон? Полагаю, вы ошибаетесь. Именно так — ее и останавливают.

…

Из миссии он вышел с большим рюкзаком, к которому была приторочена его винтовка. Тет, Новый год — потому перед зданием миссии было несколько разъездных Фордов, которые в обычные дни — днем с огнем было не сыскать. Он забросил рюкзак и винтовку в машину, сел в нее сам. Задумался.

Чужие шаги, стук копыт или скрип колес —

Ничто не смутит территорию тишины.

Отныне любой обращенный ко мне вопрос

Я буду расценивать, как объявленье войны[141].

Его крыша накрылась. Вместе с ней — накрылось и его задание. Возможно, оно и к лучшему. Как же все здесь надоело…

На носу был новый год. Год перемен. Тогда еще не знали, как назовут потом этот год. Год неспокойного солнца…

Надо было ехать в аэропорт… там, где он снимал комнату, скорее всего — полиция, а он вовсе не хотел отвечать на их вопросы. Да, у него экстерриториальный статус… но, наверное, это было до того, как он вышел из кабинета барона. Наверное, сейчас он уже не офицер — наблюдатель, а просто вооруженный человек в центре Хюэ. И судя по тому, что происходило с ним за последние двадцать четыре часа — он участвует в войне самым активным образом.

Он подкрутил радиоприемник. На армейской радиостанции — крутили блюз и поздравляли кого-то.

Надо сделать еще кое-что. Найти Моргана и предупредить его о том, что грядут большие неприятности. Поверят ему североамериканцы или нет — их проблемы. Но потом — никто не посмеет сказать, что он не сделал все, что возможно.

И с североамериканской же базы — он улетит на авианосец.

…

База американской морской пехоты, которая отвечала за обстановку в этом районе — находилась в пяти километрах к югу от Хюэ, на самом побережье. До нее — можно было добраться по Первому национальному шоссе, единственной стратегической дороге, соединявшей Тонкин, Аннам и Кохинхину, и за контроль над которой — постоянно шли бои. Но сегодня — было спокойно, и капитан Воронцов добрался до североамериканской базы быстро. На КПП — попросил поинтересоваться, на месте ли лейтенант-коммандер Билл Морган. Скорее всего, он был здесь, вместе с североамериканскими и местными морскими котиками — местное побережье было испещрено отличными бухтами и тут они тренировались.

Через некоторое время — подошла штабная машина. Обычный джип, с самодельной крышей от дождей. На нем было аж два пулемета, а так же изображение японского самурая со спущенными штанами. Не слишком большой художественной ценности — но тот, кто это рисовал, явно постарался…

…

— И что ты хочешь?

Билл Морган в своем кабинете — точнее, том, что здесь называлось кабинетом — был больше похож на старого южного плантатора, чем где бы то ни было. Все в этом кабинете говорило о вкусах его владельца. Японский флаг — намекающий на то, что он был взят с боя. Стойка с винтовками. В застекленной рамке — патент на первое офицерское звание. Ни одной фотографии с политиками или высокопоставленными военными — в каждом втором таком кабинете висел портрет его хозяина вместе с генералом Вестморлендом, но тут не было. Зато был флаг Луизианы — но не тот, что сейчас, с пеликаном — а старый, с тринадцатью красными, белыми и синими горизонтальными полосами и с одной жёлтой звездой в красном крыже. Под этим флагом — луизианское ополчение воевало во время войны Севера и Юга.

На стороне Юга, конечно же.

— Бяо явно что-то знает. Что-то важное.

— С чего ты решил?

— Да с того что его пытались убить два раза за сутки. Я его укрыл в здании миссии, но это укрытие ненадежное…

…

— Кроме того, я не знаю, сколько я еще тут продержусь. Барон Пильхау почти наверняка сейчас сидит и пишет на меня рапорт.

— А, мистер Краут. Как он кстати?

— Ни на грамм не изменился. Он спит и видит, чтобы убрать меня отсюда, я для него источник проблем.

— Ненавижу техасцев.

— Он не техасец.

Неподалеку что-то громыхнуло, едва заметно качнулась лампа — летучая мышь.