Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

гвардейцы и капитан, как и любой представитель миссии наблюдателей — мог позвонить и вызвать военный эскорт, если он опасался чего-то. До этого — Воронцов никогда этого не делал — но сейчас это было просто необходимо. Он подошел к телефону, снял трубку, начал набирать номер… и уже набрал его, когда вдруг понял, что гудков на линии нет.

Было тихо. На линии. Было тихо.

В следующую секунду— он упал на пол и пополз к шкафу. Он снаружи был обычным деревянным шкафом, но внутри него был точно подходящий по размеру стальной. В нем — хранилось снаряжение, которого у международного инспектора никак не могло быть.

Первым делом — он достал автомат. Эрма-53, с укороченным стволом и ПБС — прибором бесшумной стрельбы. ПБС представлял собой длинную, черную сосиску — обычный контейнер, накручивающийся на ствол, в нем были резиновые пробки с дыркой посередине. ПБС хватало на две сотни выстрелов, если вести огонь исключительно одиночными.

К автомату была разгрузка с магазинами — она надевалась быстро, крест — накрест. Магазины всегда были снаряжены патронами — пружину приходилось менять каждые шесть месяцев, но это тоже того стоило.

Затем он достал два бронежилета — для себя и для своего нежданного гостя. Бронежилет весил одиннадцать килограммов, но это стоило того. Еще по килограмму с лишним — весили шлемы.

Последним — он достал прибор ночного видения — его козырь, наличия которого никто не ожидает. Он представлял собой что-то вроде защитной маски, в которой часть стекла была замазана черной краской, а на оставшуюся часть — опускался двойной монокуляр типа Вампир. Вампир весил более килограмма — поэтому сзади, к замку крепился свинцовый противовес. Это чтобы когда эта штука опущена — она не перевешивала. Этот ПНВ был произведением германских инженеров и предлагался для штурмовиков и вообще для частей особого назначения. У североамериканцев — такие только испытывались, их предлагали для пилотов вертолетов.

Он постучал ногой по полу — потому что догадался: те, кто окружил дом, не хотят шума, они нападут, как только будут уверены, что в доме все тихо и все заснули.

Что ж, удачи им.

Он надел бронежилет, затем разгрузку. Примкнул к автомату длинный, сорокаместный магазин. Надел шлем и ПНВ, проверил, как он работает. Батарейки хватает ненадолго… но на ночь должно хватить. Полностью.

Затем — он подполз по полу к креслу, в котором храпел агент (это выглядело бы смешно со стороны, с экрана синематографа, но не для того, кто находится в этой комнате, в этом городе и в этой стране) — и осторожно, стараясь не разбудить агента — положил на него разложенный бронежилет — тот что-то пробурчал, но не проснулся. Затем — капитан подполз к кровати и свернул одеяло, стараясь создать видимость, что в кровати кто-то есть. Потом — он дернул за шнур — и выключил свет…

Он ждал, что пройдет, по меньшей мере, час до того, как они придут — подождут, чтобы быть уверенными, что никто не проснулся и сон глубок. Но они поспешили — уже минут через двадцать открылась дверь и человек в черном, полностью в черном и с черным капюшоном на голове осторожно ступил на покрытый циновкой пол, попробовал ногой, прежде чем ступить. За ним следовал второй. Третий…

У них не было современной электроники, не было приборов ночного видения, не было даже современного оружия — но те, кто пришел убивать, видели в темноте не хуже кошек. Когда Воронцов поднялся из-за кровати — они успели отреагировать, один что-то бросил, а второй — попытался прыгнуть. Но эти трое, как бы они не были подготовлены — не смогли ничего сделать ни с бронежилетом, ни с шлемом, ни с автоматом, ни с ПНВ. Девятнадцатый век — никогда не победит двадцатый…

От ядовито-зеленого света — болели глаза. Воронцов заменил магазин в автомате, встал на четвереньки, чтобы не светиться в окне. Эти, похоже, готовы — но он не сомневался, что есть еще. Они какое-то время… недолго подождут. Потом, когда эти трое не выйдут — они сделают что-то еще. Например — засадят в окно из базуки. Или бросят фляжку, наполненную обрезками старых синематографических фильмов.

Надо было посмотреть, что на улице — конечно, тут не было освещения, но у него-то были очки ночного видения, с ними он сможет разглядеть тех, кто стоит на улице — и возможно, даже снять из окна. Он выглянул… но звякнуло стекло — и он едва избежал ранения. Пуля прошла рядом, снайпер целился, видимо точно — но не рассчитал, что на пути пули будет стекло. Стекло — как раз и исказило траекторию пули.

Очки снова помогли — он увидел, где находиться снайпер. Он сидел справа, на крыше, в очках он был отлично виден. Воронцов выпустил длинную очередь и снял его. Тот упал вниз, и если на улице кто-то был — он не мог этого не увидеть…

Теперь — игра пошла с открытыми картами…

Первым делом — он закрыл дверь, перед этим осторожно выглянув — на небольшом пространстве перед лестницей никого не было. Чуть не запнулся об одного из тех, кто пришел убить его. Интересно, что они будут делать после того, как потеряли троих убийц и еще снайпера? Уйдут? Или попробуют еще? Сколько всего у них людей? Кто они? Если даже филеры, простые бандиты — вряд ли они пойдут на штурм помещения, в котором находится тот, кто уже убил четверых.

Разумнее всего — так и сидеть до утра. Или до того, как кто-то увидит труп и поднимет панику…

Когда он закрыл дверь — за спиной послышался стон, потом гулко грохнулись об пол пластины бронежилета. Агент пришел в себя.

Воронцов — успел вовремя, прижал его к креслу до того, как он начал вставать

— Тихо! Тихо!

…

— Четверо пришли убить вас. Я их убил. Поняли? Просто кивните.

Агент кивнул

— Вы сказали мне правду?

— Что…

— Правду. Про эксперименты над людьми?

…

— Правду или нет?

— Да…

— Тогда они пришли убить вас.

— Что делать…

— Я выведу вас отсюда. Укрою в миссии наблюдателей. С одним условием.

— Каким

— Мы вывезем вас. Но вы будете свидетельствовать о том, что сделали. Перед всем миром.

Агент помолчал. Потом сказал

— Я не доживу до суда.

— Доживете. Должны дожить. Все должны узнать.

Агент снова промолчал перед ответом. Потом спросил

— Кто приходил за мной? Я могу встать?

— Нет. Снайперы. Я убил одного, но могут быть еще. Три человека. В черном, какие-то