По волчьему следу - Станислав Владимирович Мальцев

— Я не знаю этого человека. — Осипов, хотя и побледнел, но старался взять себя в руки.

— Вот как!? — удивился Кондратьев. — А вы, Волков?

— Он дал мне пятнадцать тысяч, чтобы я убил того грузчика с пристани, Шмелева. Очень он ему мешал почему-то.

— Ну, так как же? Не вспомнили этот эпизод из своей биографии?

— Нет. Я не знаю, о чем говорит этот человек. Это все выдумка.

— Хорошо. — Кондратьев нажал кнопку звонка и сказал вошедшему конвоиру: — Уведите Волкова.

— А скажите, Осипов, вам никогда не приходилось встречаться с неким... — Кондратьев сделал паузу и отчетливо продолжал, внимательно глядя на сидящего перед ним человека, — с неким Геннадием Семененко?

Осипов вздрогнул.

— Я вижу, что вам знакомо это имя. — Кондратьев улыбнулся. — Я даже могу показать вам его фотографию. — Он взял из папки большую фотокарточку и показал ее Осипову. — Что же вы молчите? Не узнаете? А ведь это вы сами! Вы — это и есть Геннадий Семененко, сын кулака, перешедшего на службу к фашистским оккупантам. Нам все известно. Ваше прошлое и настоящее достаточно ясно. А ваше будущее будет зависеть от вас самих...

Осипов-Семененко расширившимися от ужаса глазами смотрел на спокойного, уверенного Кондратьева.

— Хорошо, — он облизнул пересохшие губы, — я все скажу. Я знаю много, я хочу жить. Вы обещаете мне жизнь?..

— Я обещаю вам только справедливость. Говорите все с самого начала, подробно...

14 лет назад

Геннадию Семененко было двенадцать лет, когда их раскулачили. У отца не стало многочисленных лошадей и коров, отобрали просторный светлый дом, самый большой в селе, не стало и работников, которыми Геннадий так любил командовать. В их доме разместилось правление колхоза «Счастье в труде», их коровы и лошади тоже стали колхозными, а вчерашние батраки стали колхозниками и смотрели на Геннадия уже безо всякого почтения.

Злобу на колхозы, на Советскую власть, лишившую его права жить за счет чужого труда, Геннадий затаил в глубине души. Ему хотелось власти, богатства, красивых и дорогих вещей, а ничего этого у него уже не было.

Сбежав из села, он поступил на курсы бухгалтеров и после их окончания стал работать на швейной фабрике. Так, возможно, он и прожил бы всю свою жизнь, тайно ненавидя Советскую власть и мечтая о богатстве, если бы не Великая Отечественная война.

Когда началась война, Геннадий Семененко воспрянул духом. Гитлеровские войска приближались к городу, жители его срочно эвакуировались, а Семененко составлял списки оставшихся коммунистов. Когда фашисты пришли, Семененко явился в полицию и предложил свои услуги. В ту же ночь около сотни человек по его списку были повешены на уличных фонарях, а он был назначен начальником сыскного отделения тайной полиции. Тут уж он развернулся! По его предложению, штат сыскного отделения был увеличен в три раза, расширено число камер в тюрьмах. Семененко из кожи лез, чтобы угодить своим новым хозяевам, избивал заключенных резиновыми шлангами, топтал ногами, морил голодом, собственноручно расстреливал женщин и детей.

При помощи провокатора он разгромил подпольную комсомольскую организацию, державшую связь с партизанами и местным партийным подпольем. Семененко сам допрашивал комсомольцев, пытал их в течение месяца, загонял иголки пол ногти, обливал голых на морозе водой, но ничего не добился. Двадцать пять юношей и девушек погибли во время пыток и были расстреляны, но ничего не сказали. За эту операцию Семененко наградили «Железным крестом». Он уже видел себя начальником полиции города, но его неожиданно вызвали в гестапо и поручили новую работу.

Ему выдали документы на имя лейтенанта Осипова и забросили к партизанам Смоленщины под видом пробирающегося из окружения командира Советской Армии.

В партизанском отряде Мурзина Семененко пробыл недолго. Будучи в разведке с командиром взвода Лобовым, он убил его, забрал документы и побежал в гестапо. По тайным тропам он провел к партизанам большой отряд карателей. В ожесточенном бою половина партизан погибла, а Семененко был награжден вторым орденом...

Захлебываясь, брызгая слюной, предатель и изменник подробно рассказывал обо всем. Кондратьев внимательно следил за ним, с трудом подавляя гадливое чувство.

...Когда поражение фашистов стало очевидным, Семененко решил подумать о спасении своей шкуры. Отступать вместе с врагами на территорию Германии он не осмелился. Было ясно, что фашистам не до него. Вместе с другим таким же изменником и предателем Семененко остался на освобожденной от оккупантов территории. Они заранее запаслись фальшивыми документами, большим количеством награбленных драгоценностей и денег. От справедливого возмездия народа им удалось уйти. Под чужими именами они стали жить в разных местах страны.

Однако их всегда преследовал страх возмездия за совершенные преступления. Скоро они стали бояться даже друг друга и, наконец, решились разойтись — спутник Семененко уехал в далекий сибирский город и решил жить там постоянно, под видом инвалида-сапожника. Семененко же боялся жить на одном месте и часто переезжал.

Во время этих скитаний он случайно встретил одного из своих бывших «друзей» по тайной полиции. Тот припугнул Семененко, что выдаст его. Семененко струсил и согласился выполнять задания этого «друга», который давно уже был завербован одной иностранной разведкой. Так предатель Родины стал еще и шпионом.

Семененко был послан в далекий сибирский город ждать «своего человека» и вербовать новых людей. Случайно это оказался как раз тот город, где жил старый знакомый Семененко — «инвалид-сапожник». Семененко быстро разыскал его, припугнул так же, как всего несколько недель назад припугнули его самого, и завербовал его в разведку.

Геннадий Семененко не знал, что вскоре после встречи с ним «друг» был арестован, выдал его, подробно описал, и что его, Геннадия Семененко, уже искали. Трудность была лишь в том, что «друг» знал Семененко под его настоящей фамилией и назвал ее. Новых фамилий предателя он не знал.

Прибыв в город, Семененко сразу устроился бухгалтером в небольшое учреждение. Он всегда выбирал такие места работы, где нет отдела кадров, где у бухгалтера маленькая зарплата и поэтому рады любому человеку.

Сначала у Семененко все шло хорошо. Но неожиданно он встретил на улице Шмелева, и все пошло прахом...

Кондратьев внимательно слушал торопливый, сбивчивый рассказ Семененко. Многое было ему уже известно. С того времени, как Волков показал им квартиру Семененко, Кондратьев успел собрать о нем немало материалов. «Инвалид-сапожник» был арестован одновременно и также во всем сознался.

Бледного, дрожащего Семененко