По волчьему следу - Станислав Владимирович Мальцев

Волков сидел молча, только заметно побледнел.

— Мне почему-то кажется, — продолжал Головнин, — что вы просто были исполнителем чужой воли, что кто-то вас заставил убить Шмелева, может быть, даже силой...

Волков молчал.

— Подумайте. Признание облегчит вашу участь...

— Послушайте, Волков, — негромко сказал Кондратьев, — вы кто?

Необычность вопроса и присутствие нового человека на допросе заставили Волкова поднять голову.

— Я не думал, что вы могли быть шестеркой[1] у изменника Родины...

— Я у контриков не шестерил...

— Как же не шестерил? — Кондратьев взял стул и сел рядом с Волковым. — По указке изменника Родины вы убили Шмелева. Мы же знаем — вы получили деньги за это. Знаем и этого человека. Он высокий, в кожаном пальто и пыжиковой шапке. Все равно он от нас не уйдет. И когда он будет сидеть здесь, он вас покрывать не станет...

Снова наступило молчание.

— Я же не знал, что он — контра... — наконец сказал Волков. — Раз так — пишите. Я вам все расскажу. Познакомился я с ним в пивной на базаре. Выпили вместе, а он потом и говорит: «Вижу, ты парень что надо. Хочешь заработать десять тысяч?» Я, конечно, говорю: «Давай! А что надо делать?» Он и говорит: «Уберешь одного типа и все». Я, недолго думая, и скажи: «Пятнадцать!» Надеялся, он откажется, а он вынимает пачку денег и сует мне: «Держи, здесь пять тысяч, остальные — как сделаешь. Да смотри — чуть что, у меня руки длинные». Ну, я и согласился...

Вечером он показал мне на улице возле пристани этого Шмелева, я с ним познакомился, а остальное вы знаете сами...

— Где вы встретились с ним? Где он сейчас?

— Не знаю. Встречались мы в условленном месте — в закусочной возле кино.

Волков на минуту замолчал, потом снова заговорил:

— Раз он такой гад, я вам все скажу, только вы, гражданин следователь, запишите, что я честно сказал, хотя мог бы и не говорить. Вы бы мне поверили, что я этого не знаю... Получил я, значит, от него на другой день после убийства в закусочной деньги, а он мне говорит: «Забудь обо мне, никому ни слова. А я о тебе буду помнить, еще найду тебя, когда станешь нужен. А теперь сиди, не выходи за мной». И ушел. «Ах, думаю, ты от меня прячешься!» Встал — и за ним. Иду по другой стороне улицы — до самого дома его довел. Видел, как он вошел в подъезд.

— Адрес? — нетерпеливо перебил Волкова Кондратьев.

— Адрес? Адреса я не знаю. Ни названия улицы, ни номера дома не заметил, а так, по памяти, найду...

— Хорошо, сейчас едем.

Через несколько минут они уже мчались в «Победе» по улицам города. Рядом с шофером сидел Кондратьев. Волков сидел сзади, между Головниным и Калашниковым и говорил, куда ехать.

— Вот тот зеленый дом, вон крыльцо...

Машина, не замедляя хода, прошла мимо дома и свернула к центру.

Неизвестный раскрыт

Бухгалтер одного из учреждений Лобовой, как всегда, возвращался домой после работы в начале седьмого.

Он открыл калитку за веревочку. Дорожка к двери его квартиры была занесена снегом. Снег шел весь день, и его нетронутый покров говорил о том, что днем никто не подходил к дверям. Лобовой открыл сначала большой висячий замок, потом внутренний, французский, прошел в темные сени и затем в комнату. Он привычно поднял руку и, ощупью найдя в темноте выключатель, зажег свет. Трое мужчин поднялись ему навстречу с дивана... Резким движением Лобовой распахнул дверь, выскочил в сени, и сразу же ему в грудь уперлось дуло пистолета — в сенях его ждал четвертый...

Самый тщательный обыск в квартире Лобового не дал никаких результатов. Сразу же после его окончания Лобовой был доставлен к Кондратьеву на допрос.

Лобовой знал, что при обыске ничего не найдено, и поэтому держался вызывающе, разыгрывая оскорбленную невинность.

— Садитесь, — Кондратьев указал на стул. — Курите.

— Я протестую против задержания...

— Успокойтесь, сейчас разберемся. Ваше имя, фамилия, отчество?

— Лобовой Михаил Кириллович.

— Где вы были в годы Великой Отечественной войны?

— В партизанском отряде Мурзина, в Смоленской области, командовал взводом.

— Откуда и зачем приехали сюда?

— Из Брянска. Хочу пожить в Сибири.

— Значит, вы партизанили в отряде Мурзина... Так-так. А скажите, вы не знали там некоего Осипова?

— Знал. Этот предатель перебежал к фашистам и потом привел карателей. Отряд тогда потерял больше половины людей...

— У вас хорошая память. А может быть, вы вспомните и Мартынова?

— Конечно, он был у нас начальником разведки.

— В каких отношениях вы были с Мартыновым?

— В самых хороших.

— Друзья, значит. А вы знаете, вам повезло. — В тоне Кондратьева впервые прозвучала ирония. Ее уловил и Лобовой. Он как-то сразу подобрался, напрягся и немного побледнел. — Вам повезло, — спокойно продолжал Кондратьев. — Как раз у нас в одном из районных управлений работает тоже смоленский партизан Мартынов. Я думаю, вам будет приятно встретить старого друга. Он, кстати, сейчас здесь... Сидите, сидите спокойно. — Лобовой пытался встать, он сразу побледнел, как мел.

Кондратьев нажал кнопку звонка. Сразу же отворилась дверь, и вошел немолодой офицер. Он пристально посмотрел на Лобового.

— Ну, что же ты, Мартынов, не узнаешь своего друга? — Кондратьев улыбнулся.

— Узнаю, как не узнать. — Мартынов с ненавистью посмотрел на сидящего у стола человека. — Это Осипов. Он убил нашего командира, Михаила Лобового, переметнулся к гитлеровцам, а потом привел к нам карателей. А теперь еще себя за Лобового выдает...

— Так, встреча состоялась. — Кондратьев встал. — Может быть, бросим, Осипов, ломать комедию, и вы расскажете, кто вас сюда послал и зачем? Это будет самое разумное. Кстати, — обратился Кондратьев к Мартынову, — у вас в отряде был такой Шмелев?

— Был. Его в том бою ранило, и мы его отправили на Большую землю. Потом я его уже не видел.

— Он его убил, подкупив за пятнадцать тысяч уголовника Волкова, — сказал Кондратьев, кивнув на Осипова.

Тот поднял голову.

— Что, неправда? Вы хотите, чтобы он это сказал вам сам? Пожалуйста! — Кондратьев позвонил, и в комнату ввели Волкова. Увидев его, Осипов опустил голову.

— Я вижу, вы мне