По волчьему следу - Станислав Владимирович Мальцев

уже давно увели, а Кондратьев еще долго не мог отделаться от гадливого чувства, словно он прикасался руками к чему-то омерзительному, вроде большой, в отвратительных бородавках, жабы...

Всегда на боевом посту

Глубоко задумавшись, Кондратьев шел по скверу.

— Валентин Сергеевич! — неожиданно услыхал он и оглянулся. Поднявшись с одной из скамеек, навстречу ему шел, широко улыбаясь, Головнин.

Они поздоровались и сели на скамейку. Был жаркий солнечный день. Яркие, пестрые цветы казались особенно красочными и праздничными под лучами солнца.

— Ну, как жизнь, Валентин Сергеевич? — начал Головнин. — Давно хотел спросить вас, что с этим самым неизвестным в кожаном пальто? Если, конечно, не секрет...

— Теперь уже не секрет. — Кондратьев улыбнулся. — Суд поступил с ним по справедливости — его приговорили к расстрелу. Слишком много душ на его совести... А Волкову, учитывая его чистосердечное признание, дали большой срок... И «сапожнику» — тоже. Видите, куда привел волчий след, по которому вы пошли.

— А этот убитый, Шмелев, с которого все началось, какую он роль играл в этом деле? — спросил Головнин.

— Видите ли, — Кондратьев задумался, — Шмелев встретил на улице изменника Родины и шпиона Семененко-Осипова случайно. Он хорошо знал, что Осипов — изменник. Ему бы сразу прийти к нам и рассказать обо всем. Но он на это не решился, колебался, может быть, даже думал, что лучше не связываться... А за это время Семененко купил Волкова, и тот убил Шмелева. Вот если бы Шмелев не сделал этой ошибки, он был бы и сейчас жив и здоров. И знаете, что интересно. — Кондратьев улыбнулся. — Уже в конце следствия, когда все сознались, этот другой, «сапожник», сказал мне, что, дескать, их разоблачили случайно...

— Ерунда... — Головнин засмеялся.

— Вот я так ему и сказал — ерунда! Во время всего следствия и вам и мне помогали простые советские люди: рабочие на пристани, буфетчица, соседка Шмелевых Иванова и многие другие. Конечно, Иванова случайно увидела встречу Шмелева с Семененко. Но она далеко не случайно пришла к нам и сообщила о ней...

— Без помощи народа нам было бы очень трудно работать, — сказал Головнин.

— Было бы невозможно работать, — поправил его Кондратьев.

Их разговор прервал резкий звук сирены — мимо сквера на большой скорости пронеслась синяя милицейская машина.

Они проводили ее взглядом и одновременно, словно по команде, встали — обеденный перерыв заканчивался, нужно было спешить на работу — на свою трудную, опасную и важную работу по охране мирного труда и спокойного отдыха советских людей.

ОДНАЖДЫ НА РАССВЕТЕ

Резкий звонок старенького будильника поднял Сергея ровно в четыре часа утра. Он вскочил с кровати и, как всегда, первым делом настежь распахнул окно. Комната сразу наполнилась утренней прохладой.

Короткая летняя ночь кончалась. С каждой минутой небо становилось все более и более светлым, гасли звезды, побледневший серп луны был уже почти незаметен. На востоке занималась заря.

Коваленко быстро умылся, сделал короткую зарядку, выпил стакан молока и сел за письменный стол. Через неделю он выезжал в областной центр сдавать государственные экзамены в юридическом институте, и сейчас приходилось нажимать. С сегодняшнего дня он был в отпуске.

Коваленко взглянул на листок бумаги, приколотый над столом. Это был его график-план.

— Товарищ лейтенант, — вдруг услыхал он голос из окна.

Коваленко повернулся и увидел в окне голову сотрудника их отделения сержанта Ивина.

— Капитан вызывает вас, — сказал Ивин. — Сегодня ночью совершено разбойное нападение на продавца киоска Данилову.

— Я же в отпуске!

— Приказ!

Коваленко вздохнул и стал быстро собираться. «Надо было уехать в город, — мысленно ругал он себя. — Теперь не дадут заниматься...»

Через пятнадцать минут Коваленко и Ивин были уже на месте происшествия. Заплаканная мать Даниловой рассказывала, что вчера вечером не дождалась дочери с работы. Как только рассвело, она пошла в киоск. Но едва отошла от дома, как увидела свою Валю, лежавшую под большим деревом, окровавленную, без сознания. Она прежде всего отвезла ее в больницу, а потом сообщила в милицию.

Место происшествия находилось недалеко от дома продавщицы. Подойдя к большому дереву, Коваленко остановился. На земле было несколько бесформенных следов — настолько бесформенных, что снимать с них гипсовые отпечатки было явно бесполезно. Коваленко лишь несколько раз сфотографировал их.

— Товарищ лейтенант, идите сюда! — вдруг раздался голос Ивина.

Коваленко быстро подошел к нему. Сержант стоял наклонившись, внимательно разглядывая лежащую возле забора старенькую хозяйственную сумку и валяющийся рядом носовой платок.

— Это ее сумка и платок? — спросил Коваленко у матери Даниловой.

— Да.

— Что она там хранила?

— Деньги, ключи, спички и всякую другую мелочь, — сказала старуха и снова заплакала.

Коваленко осторожно открыл сумку и стал осматривать ее содержимое. Там было две коробки спичек, трубочка губной помады, старая газета. Ни ключей, ни денег не было.

— Ивин! Внимательно осмотрите место происшествия. Нет ли чего-нибудь еще? — распорядился Коваленко и подошел к плачущей женщине.

— Успокойтесь, ничего страшного не случилось. Идите домой, отдохните, мы еще к вам зайдем...

После того, как мать пострадавшей ушла, Коваленко присоединился к Ивину. Но самые тщательные поиски ничего больше не дали.

— Ну, что ж! Идем к ларьку, — сказал лейтенант.

У ларька милиционеры остановились. Было ясно, что преступники побывали здесь. Дверь ларька была полуоткрыта, замок валялся в траве. Возле двери широкой полосой по направлению к улице была густо насыпана махорка.

— Собака теперь след не возьмет! — сказал Ивин.

Коваленко кивнул.

Ивин прошел по дороге.

— Грунт твердый, следов нет. Вот! — Он наклонился и поднял что-то с земли. — Конфета «Весна»!

— Ну, что ж, пойдем в киоск. — Коваленко осторожно открыл дверь.

В киоске все говорило о торопливом грабеже. На полу валялись банки с вареньем и бутылки вина, печенье было рассыпано, кусок пестрого ситца и несколько шерстяных платков лежали у самых дверей.

Коваленко осторожно поднял банку с вареньем и стал рассматривать ее в лупу.

— Есть! — вдруг громко сказал он. — Есть отпечатки пальцев. Едва заметные, но все же есть.

Скоро осмотр места происшествия был окончен. Ничего существенного больше обнаружено не было. Хозяйственная сумка, платок, часть рассыпанного табака, а также и найденная банка со следами пальцев были изъяты как вещественные доказательства.

— Картина преступления мне