В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

серьёзно ответила девушка. – Я не представляю другого мужика, который, узнав, что у меня есть оружие, сначала никак бы это не показал, решив подождать и посмотреть, что будет. А потом, когда из моего оружия завалили двух бандитов, стал бы меня прикрывать, рискуя собой. Среди моих знакомых такого точно нет. – Подумала и добавила: – До сих пор не было.

– Может, ты плохо знаешь своих знакомых? – предположил Феликс.

– Нет, их я знаю хорошо.

– А меня – чучуть.

– Ты сам себя знаешь чучуть. Сейчас.

– Это верно.

– Но то, что я знаю о тебе чучуть, говорит, что я могу тебе доверять и даже верить очень. И это круто.

Поскольку их путь лежал по серпантину, в какой-то момент Феликсу пришлось взяться за руль обеими руками, но теперь он снова положил правую на плечо девушки, и она её сжала.

– Ты можешь мне верить очень, – тихо сказал он.

– Я тебе верю, – тихо сказала она. – И мне всё равно, кто ты, потому что я знаю тебя настоящего.

14 августа, среда

– И что, никакой еды? – разочарованно спросил высокий парень с длинными, до плеч, волосами.

Их было шестеро – три девушки и три парня, подъехали на трёх мопедах, спускались с горы к морю, увидели закусочную, решили остановиться и были крайне разочарованы услышанным ответом.

– Простите, мы закрыты, – повторил Феликс. – Электричества нет.

– А ваши конкуренты работают, – заметила одна из девушек, указывая на фургон с шаурмой.

– Внутри что-то поломалось, – соврал Вербин. – Жду мастера и втыка от хозяина.

– А-а… – разочарованно протянул белобрысый парень. – То есть хот-догов не предвидится?

– Могу выдать холодные. Бесплатно.

– Нет, спасибо, – рассмеялись ребята и направились к обрадованным конкурентам.

А к Феликсу подошёл подъехавший на неприметном «Belgee» Ярцев.

– Как бизнес?

– Сердце кровью обливается, – пошутил в ответ Вербин.

– Почему?

– Люди приезжают, а я им ничего не продаю.

– Много людей?

– Эти – первые за полчаса. – Феликс кивнул на ребят.

– Хорошо.

– Чего уж тут хорошего, – продолжил шутку Вербин. – Место – отстой, никакого дохода.

– Вижу, ты полностью вжился в роль.

– Иначе какой смысл в работе под прикрытием?

– Так ты ещё и наркотой начнёшь приторговывать.

– Сегодня начну, – не стал скрывать Феликс.

Они рассмеялись и закурили. Но сделав первую затяжку, Ярцев вернулся к серьёзному тону:

– Говорят, ты решал проблемы своей девушки с помощью бандитов?

– Я не мог выходить из образа, – медленно произнёс Вербин. – Это первое.

– А второе? – тихо спросил полковник.

– Я не знал, кто я. Сейчас понимаю, что действовал неправильно, но тогда я использовал те инструменты, что были под рукой, чтобы никто не заподозрил меня в том, что я не тот, за кого себя выдаю.

Ярцев помолчал, потом кивнул:

– Разберёмся. – И снова затянулся. Глубоко.

– Что Тихомиров? – выдержав паузу, спросил Феликс. Он сразу понял, от кого полковник узнал подробности недавних событий.

– Ему приказали вас не трогать.

– Сегодня? – уточнил Вербин.

– Сегодня, – подтвердил Ярцев. – Потом он продолжит задавать вопросы тебе и девчонке. У него серьёзные подозрения на ваш счёт.

– Безосновательные, – спокойно произнёс Феликс.

– Ты не знал, кто ты, – обронил полковник.

Намёк получился весьма прозрачным. Тем более после прозвучавшей фразы об инструментах, которые под рукой.

– Тихомиров не сможет раскрыть двойное убийство, потому что его совершила Аля, любовница Жёлтого, – произнёс Вербин, глядя Ярцеву в глаза.

– Уверен?

– Больше некому, – размеренно ответил Феликс. – Аля застрелила их, чтобы подставить Джину, которую она ненавидела.

– Если бы хотела подставить, позвонила бы в полицию.

– Думаю, убийство произошло спонтанно, на эмоциях.

– Ладно, допустим. Тем более что по двойному убийству у Тихомирова к тебе и девчонке вопросов нет – из-за алиби. – Ярцев помолчал. – Но кто убил Алю? Тихомиров считает, что это мог быть ты. Аля ненавидела твою девушку и была готова на всё, чтобы ей навредить.

Вербин же понятия не имел, кто он, и, возможно, считал себя бандитом. А как решают подобные проблемы уголовники, и Феликс, и Ярцев хорошо знали.

– Я её не трогал, я вообще не знал, что она приехала в Утёс, – твёрдо сказал Вербин. – Думаю, Читер вычислил, что Аля завалила Жорика и Тюленя, и отомстил.

– Разберёмся, – повторил полковник любимое словечко и вновь полез за сигаретами.

Весёлая компания закончила с шаурмой, вернулась к мопедам и уехала. На площадке воцарилась тишина.

* * *

Подобное происходило не часто.

Но каждый полицейский знает, что возможны случаи, когда внешние обстоятельства или пристальный интерес неких сил начинают тем или иным образом влиять на ход расследования. И чаще всего речь идёт об интересных и важных делах, которые находятся на завершающей стадии: открываются новые обстоятельства, появляются факты, улики, начинают «петь» свидетели или идут на сделку соучастники; запутанное дело приобретает очевидные судебные перспективы, кольцо вокруг главного подозреваемого сужается… И вдруг возникают «обстоятельства». Разные. Иногда неприятные. Нет, пожалуй, всегда неприятные, поскольку оказывают давление на ход следствия и не позволяют завершить дело.

Но иногда они хотя бы объяснимые. Как, например, сейчас.

Федеральное министерство ведёт сложную игру с крупнейшей на полуострове бандой наркоторговцев, намереваясь отправить за решётку Читера и Цезаря, которые долгое время оставались недосягаемы для правосудия. Ради этого большое руководство готово закрыть глаза на то, что находящийся под прикрытием оперативник скорее всего хладнокровно убил Алину Пожарскую. Тихомиров не снял с Феликса подозрений в убийстве Тюленя и Жорика, но не мог ничего противопоставить свидетельским показаниям, согласно которым во время преступления Вербин и Джина находились на пляже. А вот на время убийства Пожарской алиби у них не было, а видеокамеры в отеле при желании можно как-нибудь обойти. Как именно, майор не знал, но считал это возможным, потому что чётко знал, что у Феликса был очевидный мотив убить Пожарскую – защитить свою девушку. Сама Джина тоже вызывала интерес: Тихомиров очень хотел задать несколько вопросов неожиданно воскресшей жертве неуловимого Подёнщика, и потому наложенный запрет выводил майора из себя. Да, запрет действует всего один день, можно потерпеть, вернуться в министерство и вновь окунуться в бумажную работу, отвлечься, но он ведь здесь! На побережье! В шаге от частного дома, который сняли Феликс и Джина.

Но больше всего Тихомирова беспокоило не то, что оба расследования «подвисли» на сутки, а вопрос, продолжатся ли они после окончания операции? Захочет ли Феликс отвечать на его вопросы? Возможно, да. Возможно, нет. Вдруг в случае успеха Вербин попросит руководство «отцепить» от них с Джиной въедливого майора? И вдруг большие начальники выполнят просьбу? Тогда подозрения навсегда останутся подозрениями, чего Тихомиров допустить не мог.

* * *