В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

причём не о предстоящих делах даже, а о том, о чём вспоминать всегда считал глупым и бессмысленным – о далёком своём прошлом, о детстве в уральских горах, о юности и молодости в Екатеринбурге, о причудливой судьбе, которая в конечном итоге затащила его на берег самого чёрного моря на свете. То есть ни о чём не думал, но размышления эти показались настолько важными, что вызванное ими оцепенение Читер сумел стряхнуть лишь через полчаса, после чего бросился в воду и проплыл столько, сколько успел, чтобы не опоздать на встречу с боссом.

– Они зарядили фургон? – спросил Цезарь. – Товар на месте?

– Думаю, они заряжают его прямо сейчас, – ответил Буня. – Наши наблюдатели сообщили, что на площадку приехал грузовик и в фургон грузят ящики с сосисками и прочей фигнёй.

– Что это значит? – не понял босс.

– Феликсу доставили жратву два дня назад, когда он приехал из Утёса, – объяснил здоровяк. – А на площадке он почти не торговал.

– Ты внимательный.

– Поэтому и жив до сих пор.

– Сплюнь.

Буня послушался. Цезарь покосился на необычно молчаливого Читера и проворчал:

– Как только они не боятся возить такое количество товара?

– Судя по всему, полицию они изначально в расчёт не брали, – ответил Читер. – А о том, где должна пройти сделка, известно только нам и Круглому, так что если на них наедут, они будут точно знать, кому сносить голову.

– Кому? – не понял Цезарь. – Нам или Круглому?

– И нам снесут, и Круглому, – буркнул Читер. – Не думаю, что они станут разбираться.

– Думаешь, они настолько круты? – недоверчиво спросил здоровяк.

– Они круты, – оборвал Буню Цезарь. – Это не обсуждается. – И снова посмотрел на главного помощника: – Тебя что-то смущает?

– Меня всегда всё смущает до тех пор, пока всё не закончилось.

– Это я знаю. А сейчас?

– Сейчас я жду подтверждения того, что Круглый поверил в тему, которую мы с Феликсом ему скормили.

И по голосу, и по жестам было очевидно, что Читер не дёргается, а терпеливо, как грамотный охотник, ждёт: получится или нет?

– Круглый знает, что личная встреча с боссом Феликса – единственная возможность убедить его работать не только с нами. – Цезарь уверенно повторил доводы Читера. – Других вариантов у него нет: если мы заключим сделку, ему придётся или подчиниться, или начать войну и сдохнуть.

Ничего нового босс не сказал, а незамысловатый повтор стал ещё одним признаком волнения, которое Цезарь не смог скрыть от помощника. Читер не показывал, что читает эти признаки, никогда не показывал, но Цезарь знал, что помощник их видит. И это ему не нравилось. Но чересчур хладнокровный Читер был слишком важен для организации, и босс никогда на него не срывался. Пока не срывался.

– Что с Жёлтым?

– Жёлтый готовится.

– Ты же говорил, что он сдаст нас Кимиеву, – припомнил Цезарь.

– Думаю, уже сдал, – спокойно ответил Читер. – Но рассказывать мне об этом он не станет.

– А если ты ошибся?

– Если Жёлтый нас не сдал, значит, он готов биться с Круглым, – ровным голосом произнёс Читер. – Но есть две вещи, которые мешают мне в это поверить.

– Какие?

– Первая: я предложил Жёлтому очень жирный кусок, а он согласился.

– А кто бы не согласился? – хмыкнул Буня.

– У него сейчас Судак и два больших пляжа за его пределами, а я предложил кусок побережья до Алушты, и он согласился.

– Да что это значит?

– Жёлтый не дурак, он не мог поверить, что мы будем настолько щедры, – объяснил здоровяку Цезарь. – Но при этом ничего не сказал.

– Именно так, – подтвердил Читер.

– А раз он не поверил, но ничего не сказал, значит, Круглый предложил ему что-то более внятное, по чину. И ему Жёлтый поверил.

– Да.

– Не доказательство, – покачал головой Буня. – Знаю я этого Жёлтого. Вы говорите, что он не дурак, а у меня на этот счёт другое мнение.

Собеседники рассмеялись, оценив проницательность здоровяка. Читер продолжил:

– Вторая вещь такая: Жёлтый знает, кто убил Жорика и Тюленя. Или, как минимум, догадывается. Но нам ничего не сказал.

Это заявление вызвало у собеседников Читера понятное оживление.

– Он знал?

– Как это? – не понял Цезарь.

– Жёлтый убил? – уточнил Буня.

– Нет, конечно.

– А кто?

– Его подружка, Аля.

– Набитая такая? С резиновыми сиськами и делаными губами?

– Ага.

– Откуда ты знаешь? – прищурился Цезарь.

– Она сама мне сказала, – спокойно ответил Читер, глядя боссу в глаза.

– Она же… – Буня покрутил головой. – Подожди… Так это ты её грохнул?

– Да.

– Зачем?

– У меня было подозрение, что она убийца. Во-первых, парней застали врасплох. Во-вторых, слишком много выстрелов, хотя оружие использовалось профессиональное. В-третьих, Аля показала нам тайник. Всё это привело меня к мысли, что с Алей необходимо плотно побеседовать. Я побеседовал – она во всём призналась. После этого я не мог оставить её в живых.

Последнее утверждение никто оспаривать не собирался.

– Почему сразу не рассказал? – буркнул Цезарь.

– Вот, рассказываю. – Читер позволил себе улыбку.

– Чей пистолет был в тайнике?

– Феликса.

– А она сказала, что Джины, – припомнил Буня.

– Аля ненавидела Джину и готова была на всё, чтобы её уничтожить. В итоге она обезумела настолько, что решила убить парней, чтобы подставить Джину перед нами. Но Аля недооценила значение Феликса для нас.

– В первую очередь она недооценила твой ум, – не согласился с помощником Цезарь. – А что Жёлтый?

– Я думаю, Жёлтый пришёл к такому же выводу, но ничего мне не сказал.

– Испугался, что ты докопаешься до правды, и решил нас кинуть?

– Сейчас мы можем об этом только гадать, – пожал плечами Читер. – А ответ мы узнаем очень скоро, по тому, во сколько Жёлтый приедет: к тому времени, которое указал я, или на два часа раньше?

* * *

«Почему здесь? Почему в это время?»

Происходящее выглядело странным, необъяснимо странным и потому – пока – то ли глупым, то ли подозрительным. А началось всё после короткого доклада, который Тихомиров сделал руководителю группы, расследующей преступления Подёнщика. Сначала, разумеется, рассказал о своём открытии Пряхину, иначе получилось бы нечестно. Пряхин тут же договорился о встрече со своим руководителем. Руководитель выслушал внимательно, поблагодарил и попросил держать информацию в тайне. А ещё через час майора вызвали к заместителю министра. Но не на доклад, как решил Тихомиров, а на короткий разговор: генерал поблагодарил за службу, сказал, что впечатлён, и попросил немедленно отправиться в Ялту, в небольшое заведение, где Тихомирова дожидался коренастый, очень плотный и лысый, как бильярдный шар, мужчина, в белой рубашке, бежевых брюках и низких белых кедах.

Когда майор уселся за его столик, в руке мужчины, словно у бывалого фокусника, появилось удостоверение.