Шпионское грузило - Лен Дейтон

ГД будет пожимать ему руку и в виде награды бормотать какие-то слова: ни денег ему не видать, ни какой-нибудь награды, ни даже почетной грамоты. Во время его последнего визита в Калифорнию Брет Ранселер произнес слова, в которых Вернер услышал последнее прости. Завтра утром Вернер снова окажется в своей западноберлинской гостинице в роли частного лица: с его карьерой в роли шпиона покончено. Он никогда никому не говорил о ней. Он не представлял себе, что этой тайной можно с кем-то поделиться.

Он посмотрел на пистолет, который этим утром был им получен из лондонского Центра. Он-то надеялся, что ему будет вручено оружие, отвечающее его романтическим чаяниям: излюбленная модель кольта 1911 года, изящный «Вальтер Р–38» или классический «люгер». Вместо этого Лондон прислал ему дешевую маленькую штучку чуть ли не одноразового пользования. Она смахивала на зажигалку, которой на кухне зажигают газ. Поверхность у нее была в насечках, чтобы она надежнее лежала в руке, но также и для того, чтобы с поверхности нельзя было снять отпечатков пальцев. Почти все детали были выполнены из пластмассы американского производства. Изделие было новенькое, нигде не зафиксированное, в отличном рабочем состоянии; но оно не давало Вернеру того удовлетворения, которое принесло бы ему добротное старое оружие. Ладно, и оно пригодится. Он засунул пистолет во внутренний карман, откуда его было бы легко выхватить.

Уже занимался рассвет, когда Вернер заметил приближавшегося Теркетла. Тот небрежно махнул Вернеру и поддал газу. Черту очень нравилось носиться на больших мотоциклах, но подходило время избавляться от него. Свой трейлер «фольскваген» он оставил неподалеку. Как только он получит вознаграждение у этого унылого болвана, то отправится туда. Там у него уже было приготовлено чистое белье, мыло, полотенце и пища. Неподалеку он закопал обернутый пластиком шведский паспорт, в котором была виза на трехнедельное туристическое путешествие по Восточной Германии. Он сбреет бороду, изменит облик и в роли туриста пустится осматривать окрестности, пока не спадет жара. После чего двинется на север и на пароме доберется до Швеции.

Теркетл слез с мотоцикла и подошел к машине. Под потоками дождя он промок до костей, и от пережитого напряжения у него еще ныли все мышцы. Он вспомнил, что в трейлере «фольксваген» есть душ, и прикинул, сколько потребуется времени, чтобы вода согрелась.

Вернер опустил стекло окна.

— Были какие-то сложности? — спросил он.

— Ничего, с чем бы я не смог справиться. Но Фиона Сэмсон мертва, — сказал Теркетл. Его предупредили, что он должен сказать именно эти слова. — Один из русских громил попал в нее. Бернарду Сэмсону удалось уйти, как и другой женщине. Я не знаю, кто она такая: на ней было длинное желтоватое платье. Она уехала вместе с Бернардом Сэмсоном.

Вернер-то знал, кем была та, другая: это была Тесса. Он видел, как она на пару с Бернардом покинула вечеринку.

— Фиона Сэмсон погибла? Вы уверены?

— Вот уж где я не ошибаюсь, — сказал Теркетл. Он улыбнулся: ему нравились тайны. Организованная им подмена одной женщины на другую была тем секретом, который Приттимен приказал держать строго при себе. — Все остальные мертвы.

— Кеннеди тоже?

— Ага, и Кеннеди тоже. И какой-то тип в костюме гориллы. Была та еще перестрелка. Мне повезло, что я остался цел и невредим. — Получая вознаграждение, он всегда приукрашивал картину событий. Клиенты должны чувствовать, что не зря платят деньги. — Эти русские, сукины дети, явились целой командой, чтобы захватить меня. Без моей помощи Бернарду Сэмсону не удалось бы уйти.

— Боже мой! Бедная Фиона, — сказал Вернер. За те месяцы, что им довелось работать вместе, он преисполнился к ней едва ли не обожания. Это испытание оказалось ей не по плечу, напряжение было для нее непосильно. Он видел, что она держится на пределе сил. Во время одной из недавних встреч она даже отключилась на несколько секунд. Она объяснила, что сказываются ночные часы работы, и взяла с него слово, что он все будет держать в секрете. Бедная Фиона. Он вылез из машины и подошел к багажнику. Дождь не прекращался, но ночные сумерки уже уступали место рассвету. Времени оставалось не много.

— Что же, бывает, — философски вздохнул Теркетл. Он улыбнулся Вернеру. Он был весел и добродушен, и Вернер улыбнулся ему в ответ.

— Я даже не заметил, что дождь все идет, — сказал он.

— В самом деле? — осведомился промокший Теркетл.

— Не хотите ли сесть в машину и пересчитать деньги? — спросил Вернер. — Мне как-то не хочется промокать. — Он перебирал связку в поисках ключа от багажника.

— Мне стоит только взглянуть, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Более чем, — успокоил его Вернер. — Деньги не новые. Как вы и просили. Я получил их в пятницу в Коммерцбанке.

Открыв багажник, он извлек оттуда кожаный атташе-кейс и с подчеркнутой аккуратностью передал его в руки Теркетла, сказав:

— Не кладите его на машину. Недавно ее красили.

Теркетл сочувственно усмехнулся. Он привык, что клиенты нервничают, что сейчас было свойственно и Вернеру. Клиентам всегда не по себе, когда они имеют дело с наемным убийцей. Он держал чемоданчик обеими руками, пока Вернер возился с его замком.

— Он открывается набором цифр, — объяснил он. От одежды Теркетла несло кисловатым запахом крови и гнили: запах бойни. — Можете подобрать любую комбинацию. Я использовал «сто двадцать три». Эту цифру забыть просто невозможно, не так ли?

— Точно, — сказал Теркетл. Вернер щелкнул замком и приоткрыл крышку. Все было в порядке, пачки пятидесятидолларовых банкнот лежали тесными рядами. — Забыть невозможно: один, два, три…

Пока Теркетл стоял перед ним с кожаным атташе-кейсом на весу, Вернер, держа свой забавный пистолетик так, что его не было видно из-под чемоданчика, нажал на спуск. Обойма из восьми патронов вылетела, как из пулемета. И все до одной пули вошли в живот Теркетлу.

Восемь пуль. Каждая из них по отдельности была довольно безобидна, но при стрельбе в упор не нужно обладать снайперской меткостью, чтобы наверняка поразить цель. Удар очереди малокалиберных пуль не швырнул Теркетла на землю; он всего лишь, пошатнувшись, отступил на пару шагов, держа чемоданчик и с изумлением и непониманием глядя на Вернера. От движения Теркетла чемоданчик раскрылся, и порыв ветра с дождем унес несколько банкнот. Теркетл лишь проводил их глазами. Он попытался схватить несколько купюр, но сморщился от боли. Нет, этого произойти с ним никак не могло. Его пристрелили. Он, Теркетл, был профессиональным убийцей, а этот подонок — всего лишь пустым местом…

Шаг за шагом он отступал назад, теряя улетающие по ветру деньги. Во рту он чувствовал солоноватый