Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

ноздрей, Доминик досчитал до трех и резко дернул, чтобы вправить хрящ. Боль пронзила середину лица и вонзилась в голову, словно тысяча острых сосулек одновременно. Ожидая, пока она спадет, он смотрел в свои запавшие, лишенные души глаза, окруженные темными пятнами, и вспоминал то время, когда присутствие Одри зажигало в этих глазах свет. Казалось, это было давным-давно…

Перед глазами встал ее образ — такой, какой она была во Франции, во второе лето, когда они снова отправились в отпуск с ее семьей в арендованное шато в долине Луары, где проводили дни либо в блаженном ничегонеделании у бассейна, либо были заняты по горло тем, чтобы развлекать ее племянниц и племянника. Но ни он, ни Одри не были против этого. Доминик был очарован тем, как ее семья поддерживает такую прочную связь друг с другом. Иногда он чувствовал себя органичной частью их мира, в других случаях казался себе притворщиком, актером, который только и ждет, когда кто-нибудь выдернет коврик у него из-под ног и отберет все это. И спустя несколько дней этот «кто-нибудь» появился.

Сестра Одри, Кристина, находившаяся на четвертом месяце беременности, приехала вместе с детьми на следующий день после Одри и Доминика. Но ее муж Батист был в Лос-Анджелесе по делам и прибыл в шато лишь пять дней спустя. С его приездом семейная жизнь провернулась на оси. По крайней мере, так чувствовал Доминик.

Он едва мог выносить Батиста. Доминику казалось, будто тот превосходит его во всем — от лощеной внешности до образования, от происхождения до успешной карьеры. Батист наслаждался своим статусом альфа-самца, в то время как Доминик стоял намного ниже на социальной лестнице. И ненавидел Батиста за это.

С того момента как такси высадило его у дверей шато, Батист, не тратя времени, сделал свое присутствие явным для всех. Игнорируя свою жену и детей, он уделял свое внимание только Одри. Доминик уже не в первый раз замечал за ним такое неподобающее поведение. Будь то пасхальные каникулы, дни рождения, празднование Рождества или ежегодные летние отпуска, проводимые совместно, Батист часто обращался к Одри с непристойными репликами, постоянно задерживал на ней сальный взгляд, а иногда вроде как случайно касался ее рукой.

Он наливал вино в бокал Одри раньше, чем всем остальным, он звал ее покурить, когда она была пьяна, фотографировал ее чаще, чем своих отпрысков. Однако все, кроме Доминика, словно не замечали непристойного флирта со стороны Батиста. Одри тоже либо не видела этого, либо ее это не волновало. И это делало Доминика все более напряженным — словно сжимало пружину у него внутри.

После того как Доминик три дня стоял в стороне и ничего не делал, дабы остановить развратного зятя Одри, он не выдержал и рассказал ей о том, какие чувства вызывает у него подобное поведение. В ответ Одри лишь рассмеялась над его обвинениями и снисходительно потрепала его по плечу.

— Ты ведешь себя нелепо, — сказала она, раздеваясь и забираясь в постель. — Он просто любит пофлиртовать.

— Вся твоя семья бегло говорит по-английски, но он настаивает на том, чтобы в моем присутствии беседовать по-французски, потому что знает, что я с трудом его понимаю.

— Его английский не настолько хорош, как наш.

— Он — международный финансист. Ты слышала, как он говорит по телефону? Похоже, вне семьи английский язык не доставляет ему сложностей.

— Ты говоришь, как ребенок.

— Сегодня вечером, когда ты выходила покурить, он положил ладонь тебе на поясницу, и ты это позволила!

— Ты шпионишь за мной?

— А когда ты смеешься над его кошмарными шутками, ты активно поощряешь его вести себя так.

Одри резко села в постели.

— Прекрати, Доминик, — сердито произнесла она. — Ты действительно думаешь, что я стану изменять тебе с мужем моей беременной сестры? Я знаю Батиста с четырнадцати лет, и мы — одна семья. В прошлый раз ты обвинил владельца детского сада в том, что он якобы уделял мне неподобающе много внимания на праздновании Рождества. Потом был грузчик, который заносил в нашу квартиру мебель. Мне неважно, считают ли мужчины меня привлекательной, потому что мне они неинтересны. Тебя мне вполне достаточно.

«Но надолго ли?» — спросил Доминик про себя. Он уже проходил этот путь в отношениях с Кэлли и не хотел — не мог — позволить, чтобы эта история повторилась. И когда Одри повернулась к нему спиной. Доминик поклялся, что возьмет контроль над ситуацией прежде, чем ситуация возьмет контроль над ним…

Неожиданно чихнув, он вернулся в настоящее. Убрав засохшую кровь и сопли, прилипшие к его ноздрям, стер пятна с губ, подбородка и щек при помощи ватных дисков и бутылочки антисептика. Потом замотал выбитое плечо эластичными бинтами — он видел, что атлеты поступают так со спортивными травмами.

Обошел машину сзади, открыл багажник и потянулся за аптечкой первой помощи — Одри всегда настаивала на том, чтобы держать эту аптечку в машине на экстренный случай. Он поддразнивал ее за то, что она неизменно готовится к неожиданностям с избытком, но сейчас был признателен ей. Рядом с аптечкой в запечатанном пакете лежало платье, когда-то принадлежавшее Одри, — он надевал это платье, когда изображал Меган на платформе подземки и отправил Думитру навстречу гибели. Ему казалось уместным, что некое напоминание о покойной невесте было с ним, когда он умертвил одного из виновников ее гибели. Это было единственное материальное напоминание об Одри — платье, да еще серебряное кольцо, которое он купил ей в рыночной палатке во время их последней поездки во Францию.

Большинство его вещей поместились в маленький рюкзачок, который он поставил на сиденье — бумажник, ключи, паспорт и билет. Все прочее осталось в квартире, где Доминик планировал побыть некоторое время, но которую покинул из-за близости к дому Бекки. Он не хотел рисковать тем, что его заметят в районе, который наверняка в ближайшие дни будет кишеть полицейскими.

Снова усевшись на водительское сиденье, Доминик повернул ключ в замке зажигания, подключил свой телефон к адаптеру, воткнутому в гнездо прикуривателя, и подождал, пока тот достаточно зарядится, чтобы включиться. Потом просмотрел новостные сайты в закладках. Его история получила развитие, и совершенно отчетливое изображение его собственного лица, глядящее на него со всех интернет-страниц, застало его врасплох. На сайтах было названо и его имя. Согласно отчетам, Доминик Хаммонд обвинялся в попытке нападения на девушку, которую угрожал убить во время стоянки на светофоре. Он совсем забыл об этом, когда нашел Эвана Уильямса и отправился убивать Бекку.

Тот факт, что его опознали,