Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

В последующие месяцы Одри каждый пятничный вечер прямиком из детского сада, где продолжала работать, отправлялась прямо на вокзал Сент-Панкрас, чтобы сесть на скоростной поезд «Евростар». Она ездила в Париж, чтобы помочь с детьми матери и сестре, пока Батист находился в больнице. Хотя доказать это было невозможно, однако Кристина винила стресс в том, что у нее случился выкидыш.

Одри возвращалась домой, к Доминику, только вечером в воскресенье, совершенно разбитая. Он придерживал язык, хотя его все сильнее раздражало то, что она ставит семью превыше его. В конце концов Доминик придумал способ снова стать для Одри главным приоритетом. У них должен быть общий ребенок.

Одри забыла принять противозачаточные таблетки в предписанной последовательности, и в тот вечер он соблазнял ее алкоголем и вкусным домашним ужином, но сначала она отмахивалась от его заигрываний. В конце концов сдалась, но настояла на том, чтобы он надел презерватив — не зная, что Доминик заранее проколол латекс в нескольких местах. Неделю спустя, когда она так и не нашла времени дойти до аптеки, он повторил уже испытанный метод соблазнения. А через месяц проснулся оттого, что Одри тошнило над унитазом. Тест на беременность подтвердил его ожидания.

Поездки Одри в Париж сделались более редкими, и Доминик с гордостью смотрел, как округляется ее живот. Они строили планы на будущее. Доминик в восторге записал их на все доступные курсы для будущих родителей. Старался, чтобы эти курсы приходились на выходные — это мешало Одри ездить куда бы то ни было. Ей пришлось ограничиться сообщениями — родные писали ей о том, что Батист ждет донора на пересадку печени. Узнав, что будущий ребенок — сын, Доминик был на седьмом небе от счастья. Одри решила назвать его Этьеном, в честь своего покойного дедушки.

Тот день, когда Доминик ушел на работу, оставив дома мобильный телефон, стал роковым. Вернувшись, он увидел, что Одри сидит за обеденным столом; покрасневшие глаза резко выделялись на ее бледном лице. Первой его мыслью было, что она потеряла ребенка, и внутри у него разверзлась холодная бездна.

— На моем айпэде сел аккумулятор, и я взяла твой телефон, чтобы выйти в Сеть, — начала Одри. Она тщательно выбирала слова, как будто отрепетировала их заранее. — Я хотела ввести в поле поиска «антацид», но автозамена завершила «ант» как «антифриз». Судя по истории в твоем мобильнике, ты делал запросы «сколько антифриза нужно, чтобы убить человека», и «симптомы отравления антифризом».

Она сделала паузу, и между ними повисло тяжелое молчание. Сердце Доминика сначала замерло, потом забилось с удвоенной частотой. Это была дурацкая ошибка — не замести следы, и с тех пор эту ошибку он ни разу не повторял.

— Я «гуглил» это, когда Батист попал в больницу и тесты показали, чем он отравлен, — объяснил он.

Одри всмотрелась в лицо любовника, выискивая признаки лжи.

— Честное слово, дорогая, — добавил Доминик. — Да, мы с ним не любили друг друга, но ты действительно считаешь, что я мог бы причинить ему вред? Или кому-либо другому?

Ее лицо оставалось каменным, и ему стало не по себе.

— Батиста увезли в больницу в субботу, двадцать шестого августа, — сказала Одри. — А твой телефон утверждает, что ты проводил этот поиск в среду, двадцать третьего.

Мозг Доминика лихорадочно перебирал возможные варианты. Можно было сказать правду и принять все последствия — или же продолжать лгать и надеяться, что она решит поверить ему. И хотя Одри не была доверчива и неплохо разбиралась в технологиях, он выбрал последний вариант, с растущим отчаянием возразив:

— Помнишь, как мы приехали во Францию и мой телефон никак не мог найти сеть? Сколько ему понадобилось, чтобы поймать сигнал, — три дня? Наверное, из-за этого на нем сбились часы и календарь.

— С того момента, как Батист попал в больницу, и до постановки диагноза прошло три дня. Почему ты заподозрил именно отравление антифризом, а не что-то другое? — Она стояла, сложив руки на груди и холодно глядя на Доминика.

Они напоминали две шахматные фигуры на противоположных сторонах доски, каждая из которых ждет, пока другая сделает ход. Одри начала действовать первой — она швырнула в Доминика его телефоном. Тот отскочил от плеча, ударился о каминную доску и упал на пол. Доминик шагнул к Одри, и она дала ему пощечину. В ответ он схватил ее за плечи и, прижав к стене, взмолился:

— Ты должна мне поверить…

— Ты лжец! — крикнула она. — Больной, сумасшедший лжец!

Ее слова причинили ему такую боль, какую никогда не причиняла ни одна другая женщина.

— Прошу тебя, Одри…

— Отпусти меня, или я закричу на весь чертов дом.

Доминик неохотно повиновался, и Одри метнулась в спальню. Он последовал за ней и увидел, что она вытаскивает из-под кровати чемодан и начинает набивать его своими вещами.

— Ты не оставишь меня, — сказал он.

— Взгляни на меня, — парировала она. — Ты говорил мне о дурных делах твоей матери… Так вот, ты ничем не лучше ее. Я не собираюсь делить с тобой дом и ребенка. Мы уедем как можно дальше от тебя.

— Нет! — закричал Доминик. — Ты не можешь забрать моего ребенка.

— Могу и заберу.

Доминик почувствовал, как вокруг него сгущается красный туман. Впервые за много лет он был не в состоянии его контролировать — а на глазах у Одри такого с ним вообще никогда не случалось. Он сграбастал ее за плечи и встряхнул, заставляя одуматься. Прорычал:

— Ты не сделаешь то же, что все остальные. Никто больше не посмеет покинуть меня.

Затем схватил ее одной рукой за подбородок и сжал ее щеки так крепко, что они сошлись у нее во рту. В этот момент он любил ее так сильно, что предпочел бы убить, нежели позволить жить вдали от него. Но когда увидел в ее глазах тот же страх, который видел в глазах Кэлли, когда встречался с ней в коридорах общежития, то отпустил Одри.

Она сдержала свое обещание и закричала, умолкнув лишь тогда, когда Доминик с силой толкнул ее к стене. Она упала на пол, неловко, с хрустом подвернув под себя запястье. Только тогда он осознал, как далеко зашел.

Остаток ночи он отказывался позволить ей поехать в травмпункт, чтобы врачи могли осмотреть ее запястье, — боялся, что если она выйдет из дома, то не вернется. Все это время пытался убедить ее, что он не в ответе за смертельно опасное состояние Батиста. К рассвету Одри все-таки