Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

и хватая ртом воздух? Силуэты окружающих начали расплываться, терять четкость, а Пирнан у дальней стены никак не мог вырваться из цепких объятий владельца галереи. Женщина рядом со мной убеждала мужа купить пару эстампов для гостиной. Выражением лица она напоминала упрямого, капризного ребенка, требующего у родителей больше карманных денег.

– Одного вполне достаточно, – твердо ответил ее супруг. – Они не только растут в цене, но еще и падают. – Губы его дрогнули, сложившись в некрасивую линию. Сдаваться в этом споре он не собирался.

Повсюду, куда бы я ни посмотрела, посетители листали каталоги, прикидывали, рассчитывали… Пирнан наконец вернулся, и мне стало легче. Мы нашли тихий уголок, и, слушая его, я почти забыла о бурлящем вокруг безумии потребления. Хозяин галереи носился туда-сюда, лепя на рамы красные наклейки. Эндрю расспросил меня о работе, а потом развлек рассказом о некоем своем знакомом, ухитрившемся рассориться со всеми друзьями и приятелями. Время летело незаметно, и когда я посмотрела наконец на часы, они уже показывали полночь.

– Когда встретимся? – спросил мой новый друг.

– Я могу позвонить?

– Конечно. Вам, наверное, надо свериться с рабочим графиком.

Пирнан поймал такси, и я, усевшись в машину, уже собиралась попрощаться, когда он передал что-то в открытое окно.

– Это вам, Элис. Знак моего почтения и уважения. – Такси тронулось, и последним, что я видела, была его озорная ухмылка.

Я развернула упаковочную бумагу, и мое сердце на мгновение остановилось. В пакете лежала та самая бабочка, что так меня восхитила. Роскошные крылышки ярко-бирюзового цвета и подпись Энди Уорхола в уголке.

Глава 17

Когда мне было двенадцать, я получила подарок от моего тогдашнего бойфренда, новейший альбом «Дюран Дюран», и, хотя мечтала о нем всей душой, сразу же его вернула. Наверное, потому, что уже тогда понимала: подарок может быть взяткой, бременем или извинением. Но альбом, по крайней мере, ушел в хорошие руки. В тот же день, когда я кинула своего дружка, компакт-диск достался Хизер Маркс из восьмого класса.

Я закрыла ладонями глаза, а когда опустила руки, бабочка по-прежнему сидела на столике в прихожей. Я повернулась к ней спиной и отправилась на поиски кроссовок.

Обычного для воскресенья наплыва любителей прогуляться с собачкой возле Батлерс-Уорф не наблюдалось. Стараясь ни о чем особенно не думать, я стояла и смотрела, как солнце разливается по черной ленте реки. С Пирнаном рано или поздно выяснять отношения придется, но беспокоиться по этому поводу уже сейчас и портить себе удовольствие от бега – ну уж нет! Я бежала вдоль Пикфорд-Уорф, пока не вспыхнули легкие, и, добравшись до Блэкфрайарз, опустилась на ступеньки галереи Тейт-модерн и постаралась отдышаться. Несколько парочек тянулись по пешеходному мостику к собору Святого Павла. Удивительно, как столь хрупкое на вид сооружение, напоминающее «кошачью колыбель»[102], выдерживало их вес. Я включила айпод, надела наушники и неторопливо побежала домой. Глэдис Найт жаловалась на дождливую ночь в Джорджии[103], но в Лондоне надо мной сияло небо из чистой лазури. Погода будто застряла в какой-то петле, и каждое новое идеальное утро раздражающе повторяло идеальное предыдущее.

Уилл, когда я вернулась, был в своей комнате и занимался тем, что швырял компакт-диски в мусорную корзину. Пластиковые коробки громко стукались одна о другую.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Убираю этот хлам. – Брат даже не посмотрел в мою сторону, продолжая методично уничтожать свою музыкальную коллекцию. – Выброшу все в контейнер.

– Хорошо. – Я постаралась говорить спокойно. – Что-нибудь оставишь?

– Только то, что понадобится. – Уилл кивком указал на кучку вещей: пару холщовых туфель, желтую футболку с надписью «Клуб Ибица», бумажник, кусок мыла и паспорт.

– И это все?

– Остальное носить тяжело.

– Ладно. Кофе хочешь?

– Сначала отнесу.

Дождавшись, когда хлопнет дверь, я забежала в комнату брата и поискала взглядом лэптоп и динамики, которые обошлись ему в кругленькую сумму. Они уже лежали в ящике из-под чая, вместе с фотоальбомами и всей его коллекцией виниловых дисков. Именно из-за пластинок я расстроилась больше всего. Десять лет назад мы вместе прочесывали киоски гринвичского рынка в поисках винтажного Дэвида Боуи. Собрав охапку вещей, я перенесла их в свою комнату и сунула под кровать и в шкаф – авось не спохватится. Потом я выглянула в окно – брат стоял на тротуаре, преспокойно избавившись от всего, чем владел. Мусорный контейнер был уже наполовину полон – одежда, книги и даже деревянные скульптуры, которые он привез с Бали.

Уилл вернулся. Спуск и подъем по лестнице утомили его, и с лица у него стекал пот. Пока он запихивал в пластиковый мешок оставшиеся рубашки и куртки, я исподтишка наблюдала за ним. Босой, в разошедшихся по швам шортах, ноги в багровых шрамах… Заполнив мешок, он стащил через голову рубашку, вытер ею лицо и тоже бросил ее в мешок. Может, мне и следовало попытаться остановить его, но я знала – бесполезно. Стану мешать – наорет. Я просто не могла представить себя на его месте. Если бы квартира вдруг загорелась, я бы полезла в огонь, чтобы только спасти фотографии и письма.

Ситуацию разрядил звонок в дверь. Вот бы Лола заскочила выпить кофейку! Может, ей бы удалось совершить чудо, успокоить и отговорить Уилла. Но надежды не оправдались. Открыв дверь, я увидела мать – в темно-зеленом платье без единой складочки и с привычным гневным выражением на лице.

– Ты разве не получила мое сообщение? Я их с полдюжины оставила.

– Надо было позвонить на мобильный, – отозвалась я.

Не желая признать мою правоту, мама поджала губы. Я уже хотела посоветовать ей вернуться в свой пропахший цитрусом «Ниссан», но было поздно. Она прошла мимо меня и едва не столкнулась с вышедшим из своей комнаты Уиллом. В этом представлении мне, по крайней мере, досталось место в первом ряду. Брат избегал мать последние полгода и, возможно, прослушивал мои сообщения только для того, чтобы вовремя сбежать. И вот теперь он стоял перед ней, прижимая к груди мешок. Гостья окинула его взглядом – голый торс, грязные ноги – и скривилась.

– Вот ты где, Уильям. – От ее голоса вполне могли замерзнуть полярные моря. – И чем это ты занимаешься?

– Ничем, – проворчал брат. – Просто прибираюсь.

Мамино лицо тут же смягчилось.

– Да? Вот и хорошо. Аккуратность и чистота очень важны. Давай-ка посмотрим, что ты делаешь.

Остановившись на пороге, мать прошлась взглядом по переполненным пепельницам, разбросанной одежде и пустым бутылкам. Пораженная увиденным, она открыла рот, но несколько секунд не могла произнести ни слова. Потом она повернулась ко