Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

– Не моей, смею напомнить.

– Ну да.

– Напротив, это вас следует поздравить. Может, вам взять на вооружение такую походку на постоянной основе?

– Мне не хотелось отстать от вас, Холмс… простите, от павиана.

– Вот именно. Куда уж мне. Потому же вы и захлопнули ставни у меня перед носом, надо полагать?

– Я решил, что команда в сборе. Откуда ж я знал, что вы сзади, а не спереди!

– Вообще-то вам следовало ждать от меня указаний, а не проявлять инициативу.

– Я и принял это за…, – начал было я, но прикусил язык.

– Словесных указаний, – так же холодно уточнил Холмс. – А не немых сигналов принять необычную позу. Пусть даже и удачную, на ваш взгляд. И потом, раз уж так случилось, могли бы и впустить меня. Разве вы не слышали мои осторожные постукивания?

– Так это вы скребли и царапали ставни! – воскликнул я с радостным облегчением. – Я думал, это когти павиана!

– То есть вы приняли не только его за меня, но и меня за него? – заключил Холмс, неожиданно смягчившись. – Поздравляю, Ватсон! Ну и где же он сейчас? Выскочил за вами или остался там?

– Не знаю, Холмс. Признаться, не обратил внимания.

– Очень плохо, если он все еще в комнате. Втроем нам там совершенно точно нечего делать. С таким соседом секретность не сохранить.

– Может быть, он все же убежал? – высказал я свою тайную надежду.

– Полагаете, ему там не очень-то понравилось?

– Вовсе нет, скорее, наоборот, он совсем неплохо провел время. С его точки зрения, конечно. Но он не любит задерживаться на одном месте.

– Любопытные у вас познания, – заметил Холмс с уважением. – Когда это вы успели изучить обезьян? Впрочем, допускаю, что непосредственно для этой особи вся прелесть времяпрепровождения в интересующей нас комнате могла состоять именно в вашем присутствии. Лишившись компании, она могла и заскучать.

Как ни было неприятно мне предположение Холмса о том, что узы, связывающие меня с Павлом, могли оказаться более тесными, чем я себе представлял, мне пришлось признать, что в принципе такое возможно. Но Холмсу нужны был куда более прочные гарантии, что интересующее нас помещение свободно.

– Попробуем по-другому. Поскольку вы упали на меня, то он, в случае, если последовал за вами, должен был неизбежно точно таким же образом упасть на вас. Разумеется, мне, находясь под вами, было трудно судить, давили ли вы на меня одной лишь своею массой или вкупе с ним. Но вы-то должны помнить, падало ли что-либо на вас или нет.

– Павел весьма ловок и прыгуч. Он мог приземлиться в стороне или и вовсе перепрыгнуть нас. Мне кажется, Холмс, положиться на какой-либо однозначный вывод в столь неопределенной ситуации было бы слишком рискованно.

– Как вы сказали? Павел? – удивленно переспросил Холмс. – Вы о павиане?

– Да. Ну, или Павлик. Так его зовут.

– Он вам успел представиться?

– Нет, мне его представили два года назад, – признался я, осознав, что теперь-то уж точно проговорился.

– Что за черт! – чертыхнулся Холмс. – И вы молчали?! Вот так помощник!

– Холмс…

– Что вам еще известно об этом доме? Рассказывайте немедленно все, что знаете!

– Ну…, – начал я, будучи пристыженным, – это тот дом, что мы с вами пытались немного подвзорвать. Но только недовзорвали, помните?

– Господи! Так это тот докторишка, что задолжал вам денег за ваши инженерные изыскания?

– Он самый.

– Тот, чью падчерицу вы лечили? Джулия, о которой говорил Армитедж, это…

– Она самая.

– А я-то думаю, что мне это место напоминает! – хлопнул в сердцах Холмс по лбу… но не себя, а меня. – Если бы вы в тот раз притащили меня сюда не посреди ночи…

– Но средь бела дня взрывы не устраивают. Вы сами так сказали.

– …я бы еще тогда увидел «Корону», и теперь бы сообразил… Впрочем, почему я обязан подозревать подвох от собственного друга? – Внезапно вид у Холмса сделался почти воинственный. Об этом я мог судить по тому, как вызывающе он подбочинился. – Какого черта вы набрали в рот воды? Сговорились с Армитеджем?

– Умоляю вас, Холмс, поверьте мне! Как и вы, я увидел его в первый раз! Насколько мне известно, у Элен тогда не было жениха.

– Когда вы поняли, что нас зовут туда, где вы уже бывали?

– По мере его рассказа. Когда он начал называть имена.

– И все равно молчали до последнего?! Вот так дела! Непостижимо! – тихонько рассмеялся Холмс, покачав головой. – Выходит, за то, что вы соизволили наконец признаться, я должен благодарить вашего Павлика?

– Я подумал, что все равно то, что рассказал Армитедж, выглядит крайне подозрительно, и что в этом надо разобраться. А раз так, рано или поздно вы сами все увидите.

– Этого я не отрицаю. Но разве вы не понимаете, что любая информация в таком деле может оказаться исключительно важной? Мы суемся в логово к жестокому зверю… я не про Павлика! – пояснил Холмс, заметив, что я пытаюсь вставить слово. – Я вынужден ломать голову, как он, то есть Ройлотт себя поведет. Дорога каждая деталь его характера, я даже спросил ваше мнение насчет реакции его падчерицы, а вы, оказывается, прекрасно знаете их обоих! И даже павиана! Теперь ясно, почему ваш старый знакомый запрыгнул вместе с вами.

– Думаете, он узнал меня в темноте, да еще спустя столько времени? – спросил я с сомнением.

– Думаю, вы со своим приятелем сорвали дело. В голове не укладывается!

– Но еще не все потеряно, Холмс! Времени предостаточно! Отсюда, конечно не разобрать, но свист пока не прослушивается.

– Полезайте в окно… опыт у вас уже имеется, и уговаривайте его, её, как угодно, убраться оттуда!

Я принялся едва ли не умоляющим голосом убеждать Холмса в том, что он сильно переоценивает мои возможности хоть как-то повлиять на склонного к сумасбродству Павлика.

После недолгих препирательств мы решили остаться в кустах и некоторое время понаблюдать из безопасного укрытия за домом. Надо было понять, сказался ли поднятый мною шум на ситуации. В принципе еще ничего не потеряно. В том числе и время. Спасибо павиану (хоть в чем-то его стоит все же похвалить), он не стал водить меня за нос слишком долго, благодаря чему подмена Холмса на обезьяну обнаружилась достаточно быстро. На установление этого у меня ушло минут пять, от силы семь, а все потому, что Павел не сидел затаившись, как уговорились мы с Холмсом, и вообще никак не пытался выдать себя за моего друга, то есть по большому счету, если уж быть честным, я сам был виноват в своих заблуждениях. Так что с точки зрения времени наша операция только-только началась. В конце концов, Армитедж мог лишние четверть часа промешкать с лампой, не найдя спичек или обнаружив вдруг, что не умеет такие лампы зажигать. Единственное, что вызывало опасения, так это вопрос, не заставил ли мой крик Ройлотта насторожиться. Не отложил ли он уже взятую в руки змею назад в укромное место до следующего раза? Но и при таком раскладе оставались вполне сносные шансы, что запланированное покушение на нашего клиента будет сдвинуто не на дни, а на час или два. В конце концов, доктор мог решить, что это Армитедж вскрикнул, увидев нечто страшное во сне, и что стоит дать ему какое-то время, чтобы он вновь уснул. Так мы и рассуждали в паузах между упреками Холмса насчет вымышленного, по его мнению, сходства некоторых людей и отдельных павианов. Окна остальных спален были закрыты ставнями. То ли они не пропускали и полоски света, то ли свет так нигде и не зажегся, так или иначе, Сток-Моран стоял полностью погруженный во тьму.

И вдруг мы услышали негромкий стук копыт, как если бы на некотором отдалении от нас отъехал экипаж. Стук, не затихая и не усиливаясь, смещался вправо и, обходя нас по кругу, оказался за нашими спинами, в той стороне, где светились окна «Короны». Я вспомнил, что конюшня расположена с обратной стороны дома, как раз напротив входа, и гравийная дорожка от нее,