Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

И все же без осечек не обошлось. Из банка, в котором держал счет Армитедж, информация разошлась в обе стороны. После того, как Берджесс получил все, что его интересовало касательно Перси, Армитеджу сообщили, что его делами заинтересовался некий субъект. На счастье Берджесса, выдал его не его информатор, а некий соглядатай, знакомый Перси и случайный свидетель небрежно проведенной работы. Поэтому сообщить что-либо внятное о личности любопытствующего джентльмена он не смог. Если бы мошенники узнали, что к их делам проявляет интерес частный детектив, скорее всего, история сложилась бы по-иному.

По тому, как приятели внезапно вновь активизировались, Берджесс понял, что где-то выдал себя. На сей раз Перси сам в срочном порядке вызвал Фаринтоша для разговора. Опасаясь, что внешность его теперь им известна, Берджес не решился присутствовать лично и отрядил вместо себя Руди. Но и тот в такой наэлектризованной обстановке не рискнул приближаться, и слежка за беседой велась с приличного расстояния. В том, что обстановка именно такая, сомневаться не приходилось.

Впервые за все время работы по этому делу Берджесс утратил главное преимущество своего ремесла – его противники узнали, что у них есть враг. Его крайне нервировало, не только то, что они могли прибегнуть к ответным мерам, но и то, что он понятия не имел, каковыми они будут.

Чтобы не дать им захватить инициативу, он решил действовать на опережение. Для чего рискнул сделать ставку на Филли. Подгадав момент, когда тот в одиночестве убивал время за написанием какого-то письма в маленьком ресторанчике неподалеку от дома, Берджесс подошел и коротко представился. Фаринтош ответил, что никогда не слышал такого имени, и вяло попытался отделаться от незнакомца. Как можно короче, пока на них не стали обращать внимание, Берджесс убедил Филли проследовать с ним в более подходящее для непростого разговора место. К тому моменту Корнишон начал догадываться, что прояснение ситуации с этим странным незнакомцем в его же интересах – тревога по поводу недавней слежки, поднятая по большей части Армитеджем, проникла даже в его мозги.

Как только они уединились, Бержесс преступил к делу.

– Мистер Фаринтош, должен сказать вам следующее. Мой клиент располагает достаточными средствами, чтобы преследовать вас за то, что вы сделали, столько сколько потребуется. Это насчет неотвратимости наказания. Прошу не перебивать меня! – повысил он голос, как только увидел, что слабовольный подбородок Филли-Дилли отваливается вниз, дабы такой же плохо очерченный рот мог промямлить что-нибудь невнятное. – Вы совершили гнусность: оболгали невинного человека, но я взываю не к вашей совести, а к вашему благоразумию. Я сообщу вам все, чем располагаю на данный момент, и что собираюсь предпринять в ближайшем будущем. Затем в спокойной обстановке вы решите, что с этим делать. Для облегчения выбора, я сам предложу вам вариант, какой лично мне представляется оптимальным.

Далее он сообщил обмякшему Филли, что подбил итог всем его тратам с того момента, как тот вместе с матерью посетил ювелира. Точная сумма вкупе с фактом, что Берджессу известны даже такие подробности, произвели наКорнишона сокрушительное воздействие, однако, он решил героически держаться до конца и встретил ехидный вопрос Берджесса насчет природы появившихся в одночасье денег в более-менее оборонительной позиции.

– Я конечно могу выяснить, не получили ли вы средства, по обыкновению выклянчив их у матери, но что-то мне подсказывает, что вам не хотелось бы привлекать ее к этому вопросу, а я не могу не учитывать ваших пожеланий. Если вы помните, я обещал вам деликатный подход.

– Почему, по-вашему, я не мог получить деньги из других рук? У меня достаточно друзей.

– Безусловно, и с одним из них вы видитесь особенно часто. Кстати, судя по его тратам, он тоже основательно поправил свои дела. – Берджесс, внимательно следя за реакцией Фаринтоша, добавил: -По сравнению с вами мистер Армитедж, можно даже сказать, разбогател, так что действительно он мог выручить вас.

– Вот видите, сами догадались! – усмехнулся Филли, однако провокация сработала. Фаринтош нахмурился, явно придя в беспокойство от хороших новостей о приятеле, однако выказать заинтересованность уточняющим вопросом, означало сдаться на милость Берджессу, беседу с которым он все еще пытался подавать как одолжение.

– Или же вы обогатились с ним из одного источника. Это больше похоже на правду.

– Не мое дело ломать голову, что на что похоже, – огрызнулся Филли и демонстративно взглянул на часы.

– Кстати, быть может, я поспешил с выводами? – продолжал кружить Берджесс, не обращая внимания на красноречивый жест. – Если вы потратили не все, и приберегли что-то про запас…

– Почему вас это интересует?

– Хотя из того, что я успел о вас узнать, думаю, откладывать не в вашем характере…

– Допустим. Что с того?

– Просто я только что подумал, что возможно, разница между вашим… как бы это назвать… доходом и соответствующим доходом мистера Армитеджа не так уж велика. Если бы ваше приобретение составило не двести фунтов, а хотя бы триста, лучше четыреста или пятьсот…

– Сколько…, – не выдержал Корнишон и облизал пересохшие губы. – Сколько получил мистер Армитедж?

– Шестьсот.

– Сколько?!?!

– Ну… я не безупречен, – поправился Берджесс. – Может быть, что-то и упустил. Так что я назвал вам только ту сумму, что точно установлена.

Филли опустил голову и молча сжал кулаки. Как бы комично это ни выглядело в исполнении такого человека, Берджесс поспешил установить контроль за ситуацией, дабы взбешенный Корнишон (и такие, наверное, бывают) не помчался разбираться с Перси и тем самым все не испортил.

– Только без шуток. Я сообщил это вам не для того, чтобы вы закатили скандал.

– Тогда для чего же?

– Чтобы у вас открылись глаза, с кем вы связались. Вы еще ничего не знаете о доле мистера Крейцера. По сравнению с нею ваш Армитедж получил такие же медяки как и вы. Конечно, не мне судить о ювелирном ремесле, но у ж точно многовато для того чтобы всего-то закрепить два камешка.

– Да уж, – горько усмехнулся Филли, предпочтя обойтись без уточнений, сколько же именно заработал мистер Крейцер. – И что же дальше?

– Вас надули, это очевидно, но ведь и вы не без греха, не так ли?

– Допустим.

– Вся ваша компания у меня в руках. Вам единственному я даю шанс определиться, чью сторону принять. С ними у меня переговоров не будет. Для начала я хочу знать все, что вам известно.

И Фаринтош рассказал.

Глава двадцать четвертая. Не по плану

Из дневника доктора Уотсона

16 апреля 1892

Наконец-то в своем изложении прошлого я дошел до событий той самой ночи! Сменившей день, когда Персиваль Армитедж попросил нашей защиты. Довольно экстравагантной, с проникновением в чужой дом. И мы приняли его предложение. И отправились в Летерхэд. И сняли номер в «Короне», на втором этаже. Ровно в одиннадцать ровно посреди погруженного во тьму жилого крыла вспыхнул свет, и Холмс произнес свою знаменитую фразу про то, что это сигнал для нас и что свет горит в том окне, куда мы собираемся залезть. Может, и не слово в слово, как в «Пестрой ленте», но смысл был тот же. Оставалось лишь надеяться, что Армитедж не перепутал комнаты и не притащился с зажженной лампой в гости к невесте или ее отчиму. Или что Ройлотт не устроил нам западню. Прочь сомненья! Тем более, в такое некомфортное для нервов время. Свет горит там, где нужно. Значит, пора браться за работу.

Мы спустились вниз, и я подходя к выходу услышал краем уха, как Холмс перекинулся парой слов с хозяином. «В гости к знакомому» – это он здорово придумал. И хорошо, что не произнес «к нашему хорошему знакомому мистеру Ройлотту». Секретность, понятное дело, но вот я бы не догадался подать это так ловко и непринужденно. А вот насчет «может и не вернемся» – это к чему?

– Кто знает, Ватсон, чем обернется дело, – пояснил Холмс, заметив озабоченность и любопытство на моем лице. – Не забывайте, мы – непрошенные гости. Может статься, придется удирать отсюда во все лопатки. Или змея в бешенстве перекусает нас с вами, и тогда нам