"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

– Ты уверена, что оно тебе надо? – спросила Лотти.

– Нет. Но уверена, что пойду.

Они молча вышли на причал, где на воде покачивалась лодка. Джанет отвязала конец, а Лотти села на весла и умелыми плавными гребками повела лодку сквозь флот омароловов к «Джанет».

Нос лодки стукнул о борт баркаса, и женщина, подарившая ему имя, встала.

Лотти вытащила фальшивое дно из-под брезента и поставила его на попа́ – оно достало до леера баркаса, и Джанет втащила его на борт.

– Пожелай мне удачи, – попросила она.

– Удачи, – откликнулась Лотти. – Увидимся утром.

Она развернула лодку к причалу.

Джанет смотрела ей вслед – весла едва касались воды, почти бесшумно. Когда лодка растворилась в темноте, Джанет отвернулась и затащила фальшивое дно на крышку живорыбного садка, а потом, отступив на шаг, полюбовалась своей работой: края идеально совпали. Джанет повернулась к каюте и, ступив вниз, в непроглядную тьму, больно ударилась головой – успела забыть про низкий подволок[652], хотя когда-то помнила обстановку наизусть. Она выругалась вслух, точно так же, как когда впервые приложилась головой на этом самом месте. А потом уже про себя обругала Саймона за то, что устроил всю эту чехарду, за его вечные схемы и наконец за то, что не позвонил ей, когда вернулся. Включив фонарик на телефоне, при его свете она забралась на койку, а потом, посветив вокруг и на пол и прикинув, как сподручнее будет слезть обратно, улеглась и погасила свет.

Джанет откинула голову на подушку, но сон не шел. Вместо этого она словно впала в анабиоз. Медленная качка плохо сочеталась с послевкусием жареной рыбы. В голове крутилась музыка – старые песни кантри-вестерн первых лет ее брака. Когда-то – сколько лет назад? – они занимались любовью на этой койке под дребезжание голосов Трэвиса Тритта и Шанайи Твейн из хриплого радиодинамика, подключенного к судовому аккумулятору. Наконец, когда в мозгу по третьему разу заиграла Mi Vida Loca в исполнении Пэм Триллис, она забылась, вспоминая ощущение лежащего рядом тела, которое уже давно не волновало ее. Сон был тяжелым: с баллоном на спине Джанет медленно плыла среди невероятно огромных и ярких рыб где-то в Карибском море, и это зрелище чудовищно давило на мозг. Где-то недалеко возник мальчик – он плыл к ней без маски, баллона и загубника, просто мальчик, который, видимо, жил в воде. Джанет поплыла навстречу, но мальчик развернулся и пустился прочь. И пропал. Она повернула назад, но рыбы тоже пропали. Одна в пустом океане.

Около половины пятого она вздрогнула и проснулась: что-то стукнуло о борт «Джанет». Она спустила ноги на пол и стала ждать, сидя на койке. Выпрямиться во весь рост мешал подволок, и сидя было проще оставаться неподвижной. Сон отступил. А потом кто-то поднялся на борт, и баркас слегка качнулся на воде под его весом – весом Саймона, как она надеялась.

Джанет шагнула к трапу на палубу, но замерла: сверху послышался долгий скребущий звук. Что-то втаскивали из лодки на баркас. Она решила чуть подождать. В просачивающемся сквозь люк свете она различила упершиеся в планшир ноги – мужчина поднимал какой-то груз. Что-то гулко бухнулось на палубу. Потом мужчина развернулся и оцепенел. Не издавая ни звука и не шевелясь, он смотрел на живорыбный садок.

– Что за хренота… – наконец раздался голос Саймона. И смолк. Джанет услышала в нем изумление, но знала, что через секунду оно превратится в нечто иное: страх. Или ярость. Она сделала три быстрых шага и почуяла знакомый запах мужа, прежде чем сам он ощутил ее присутствие. Саймон быстро повернул голову. У него на лице, насколько можно было разглядеть в первом свете зари, застыла маска неуверенности.

– Привет, Саймон, – сказала Джанет.

Саймон вылупился на нее, потом перевел взгляд на живорыбный садок, и челюсть у него задвигалась. Он что-то жевал – резинку или, скорее, табак, но, очевидно, лишился дара речи. Ей показалось, что со времени их последней встречи у Саймона прибавилось седины и веса, но она не была уверена. Лицо красное от солнца, пару дней не брит – гостей явно не ожидал.

– Давненько не бывала на баркасе, – продолжила Джанет. – Столько воспоминаний. Когда ты поставил новые иллюминаторы? «Бомар». Впечатляет.

– Джанет, что ты здесь забыла?

Он посмотрел на нее, опять на садок, а затем на штуковину, которую затащил на борт. Джанет проследила за его взглядом. У планшира стояла точная копия фальшивого дна. Увидев контейнер, она чуть не расхохоталась.

– Новый сделал, – заметила она. – Ну, теперь мы хотя бы знаем, что ты по-прежнему в деле. Только не знаем в каком.

– Омары.

– Хрен там.

– Угри.

– Про угрей мы в курсе. А что еще?

– Кто это «мы»?

Она выбралась из трюма и встала на палубе лицом к лицу с бывшим мужем.

– Как у тебя дела, Саймон? Куда ты сбежал? Почему? И зачем вернулся? Какого черта ты не отвечал на мои звонки и эсэмэски?

– Откуда у тебя мой садок? – ответил вопросом на вопрос он.

– Мы что, обмениваемся заложниками? – спросила Джанет. – Мы с другом сняли контейнер с баркаса в Род-Айленде. Там мы встретили того, кто убил твоего посредника, Микки Кигана. Этот человек хотел добраться до тебя. Я предупредила тебя, чтобы не возвращался. Теперь твоя очередь.

– Наверное, я должен тебя поблагодарить.

– Должен, но это не ответ. Господи, Саймон, мы были женаты больше двадцати лет. Я имею право хоть что-то знать.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Наконец Саймон отпихнул первое фальшивое дно к корме – ровно настолько, чтобы освободить место, – и сел на крышку садка. Заметив вороватую поспешность в его движениях, Джанет запоздало пожалела, что не заглянула в садок сразу, когда была возможность. Поздно. Она уселась рядом, как когда-то, много лет назад. Казалось бы, воспоминания должны были что-то для нее значить, но, несмотря на ностальгические сны, запах и вид баркаса, пока она была одна, и даже запах самого Саймона, когда-то так возбуждавшего, – теперь она не чувствовала ровно ничего.

– Рассказывать особо нечего, – начал Саймон. – Мне позвонили с марины, сказали, что баркас продан, но мне нужно приехать и подписать какую-то бумажку, иначе не заплатят. Уже взял ключи, и тут ты позвонила.

– Но ты не ответил.

– Я был не в настроении разговаривать.

– Как будто когда-то был.

– Но потом прочел эсэмэску. И прослушал голосовую почту. И никуда не поехал.

– И опять-таки не ответил. Заставил меня волноваться.

– Извини, у меня пальцы толстые. Господи, Джанет, ты же знаешь: я не умею набирать текст.

– Саймон. Во что ты вляпался?

– А тебе-то что за дело?

– Это не ты, случаем, убил Тома Хинчклиффа?

Саймон в ярости вскочил на ноги.