Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

отцовский пинок. Я прошел по коридору и заглянул вниз. Отец лежал у подножия лестницы. Я знал, что он не умер – грудь поднималась и опускалась при каждом хриплом вдохе,– а только в отключке. Вид у него был до идиотизма умиротворенный.

Я осторожно спустился на несколько ступенек и заглянул в кухню. На полу виднелись пятна крови и оторванная ножка одного из стульев; кухонную столешницу покрывали сверкающие осколки стекла.

Сойдя вниз еще на две ступеньки, я различил на диване в гостиной призрачную фигуру матери. Она сидела прямо, сжав колени, ее ноги чуть подрагивали вверх-вниз. В темноте плавал огонек ее сигареты.

«Ненавижу вас,– подумал я. Меня всего трясло. Голова готова была лопнуть. Мне хотелось обрушить бейсбольную биту на весь дом – разнести это проклятое место вдребезги, покончить с ним раз и навсегда.– Я вас обоих ненавижу. Катитесь к черту. К черту!»

Я вернулся наверх, вытер с пола мочу и запер дверь спальни.

– Дэннис,– позвал я, легонько тряхнув брата.– Дэннис. Дэннис. Дэннис. Дэннис.

Он моргнул, поднял голову и огляделся вокруг, припоминая,– так обычно бывало, когда он вылезал из своего панциря.

– Все кончилось,– сказал я.– Ты как, в порядке?

– В порядке,– пробубнил Дэннис.

– Вставай и переодень трусы. Ты обмочился.

Дэннис слез с кровати, бросил мокрые трусы в корзину и натянул чистые. После чего заполз обратно в кровать и опустил голову на подушку, которая издала еле слышное пуф.

Не выпуская из рук биту, я в одежде забрался на кровать рядом с братом. Горячие слезы прожигали дорожки на моих щеках. Я не мог унять дрожь. Когда в комнате послышался какой-то шорох, каждая клеточка в моем теле напряглась. Но это была всего лишь черепаха, которую Миа подарила Дэннису. Она шевелилась в деревянном ящике у изножья кровати.

Ни о чем не подозревая.

Глава 7. Отвлекающий маневр Клэя Уиллиса

1

Вот Клэй Уиллис: уверенный в себе, вдумчивый, наблюдательный; грозный, когда необходимо, но не из тех, кто лезет на рожон. Предпочитает размышлять. Изучать. На работе и в жизни руководствуется принципом «со стороны виднее». Кто-то из коллег однажды сказал ему: «С этими детьми надо построже, Клэй. Если не устанавливать правила, они вконец отобьются от рук». На что Клэй Уиллис ответил: «Именно правила сделали их такими».

Эти же коллеги давали ему прозвища. Они называли его (правда, только за глаза) Привидением, Призраком, Фантомом. За минувшие годы витилиго Клэя – или «вит» – распространилось почти по всему телу. Белые рукава поднимались по черным рукам до самых локтей, лицо словно подверглось кислотной атаке, и только угли темно-карих глаз пылали на молочно-бледной плоти. Его грудь напоминала холст Джексона Поллока [389] – бледные полосы на совершенно здоровом черном торсе. Клэй редко бывал на пляже, а когда случалось, носил спортивные рубашки с длинными рукавами.

Чего коллеги не могли видеть, так это почти такие же белые ступни с бледными, лишенными цвета пальцами, и пятна розовато-белой плоти, неравномерно расходящиеся по ногам от голеней до бедер. То же самое с гениталиями – вечным источником его смущения, когда связь с женщиной доходила до этой стадии. Одна подружка в шутку называла его член ванильно-шоколадным мороженым. Яички – ни дать ни взять два обесцвеченных персика в мешочке – выглядели не лучше, словно принадлежали кому-то другому, кому-то из уличного аттракциона Рипли «Хотите верьте, хотите нет!». Как-то раз Клэй положил зеркало на пол в ванной, чтобы увидеть, как выглядят его гениталии снизу. По правде сказать, чудовищно. С такой внешностью он легко мог сойти за прокаженного. От этой мысли Клэй истерически рассмеялся (хотя позже и разбил зеркало).

Но была во всем этом некая космическая истина, которую Клэй Уиллис в свои тридцать с хвостиком постепенно начал осознавать. Большую часть взрослой жизни он был социальным работником и всегда умел общаться с детьми, дружить с ними, понимать их проблемы. Он мог обманывать себя и говорить, что это следствие его образования, опыта, профессионального мастерства. Тогда как на самом деле здесь работал все тот же отвлекающий маневр. Когда Клэй входил в комнату, дети смотрели на него, как на монстра. Первое, о чем они неизменно спрашивали,– состояние его кожи. Некоторые стеснялись спросить, но по их пытливым взглядам Клэй видел: они хотят узнать, почему он так выглядит. Другие были более откровенными и напрямик спрашивали, что не так с его уродливым лицом. Клэй относился к этому спокойно. Ему хватало ума понимать, что вне зависимости от первого шага он всегда двигался по одному и тому же пути, с одной и той же целью: заставить ребенка раскрыться и говорить свободно. Чувствовать себя комфортно. Знать, что он не единственный изгой в комнате.

Однажды семилетняя девочка рассказала ему о поселившемся у нее в голове мышонке со скрипучим голосом.

Что он говорит?

Он говорит «привет».

Почему он живет в твоей голове?

Он боится выходить на улицу.

Почему он боится?

Просто боится.

Как выглядит его жилище?

Просто мышиная нора.

Что он