Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

возле морга – общее правило для всех крупных больниц; те двое дежурных, как ни напрягали память, не могли вспомнить, приходил Чжоу Липин или нет, и в конце концов признали, что в тот вечер они выпили немало, но точно не перемещали ни одного тела с каталки в холодильник без свидетельства о смерти. Другими словами, в мире было только три человека, которые знали, что тело Чжан Чуньяна находится в морге больницы: Тао Жояо, Син Цишэн и Чжоу Липин. Поскольку в вечер происшествия система учета времени холодильной камеры «T-E-3» зафиксировала только одно открытие в десять часов пятьдесят минут, а в это время Тао Жояо проходила досмотр в аэропорту, а Син Цишэн был уже мертв, даже дурак мог сделать вывод, что тело мог переместить только Чжоу Липин, следовательно, настоящим убийцей с холма Саошулин мог быть кто угодно на земле, кроме Чжоу Липина, потому что у него совершенно не было времени для совершения преступления. Даже если он действительно, как предполагал Хуянь Юнь, спрятался в багажнике Jetta Ли Чжиюна и вышел тайком, когда машина подъехала к «Больнице любящих сердец», а затем пошел в морг и поместил тело Чжан Чуньяна в холодильник, чтобы создать алиби, обстоятельства все равно не сходились, потому что система видеонаблюдения зафиксировала, что машина Ли Чжиюна прибыла к перекрестку возле больницы только в десять часов пятьдесят три минуты.

В общем, как полиция ни ломала голову, рассматривая все возможные варианты, они не могли разрешить эту загадку – как Чжоу Липин мог после убийства и сожжения тела на холме Саошулин в десять тридцать (или даже позже) менее чем за двадцать минут добраться до морга «Больницы любящих сердец». Нравилось им это или нет, но самым разумным объяснением могла быть только версия Чжоу Липина – что он немногим позднее десяти расстался с Син Цишэном у подножия холма Саошулин и побежал помещать тело Чжан Чуньяна в холодильник.

То есть к убийству на станции Саошулин он не имел никакого отношения.

Когда видео закончилось, в помещении стояла мертвая тишина, особенно молчалив был Хуянь Юнь – он сидел нахмурившись и долго не мог произнести ни слова. Каждый в комнате видел, как смятенны его мысли. Да, до сих пор он ни разу не сталкивался с Чжоу Липином напрямую, но быть побежденным противником, с которым даже не было прямого столкновения, – это был сильный удар для гордого детектива, с какой стороны ни посмотри.

Даже Ма Сяочжун, обычно проявлявший поразительную интуицию, когда дело касалось истинных причин совершения преступления, какое-то время не мог сделать выводов и только скрежетал зубами. Вдруг сидевшая рядом с ним Го Сяофэнь заговорила:

– Я думаю, Чжоу Липин говорит правду.

Хуянь Юнь резко поднял голову, в глазах его возникло радостное удивление – не потому, что он соглашался с ее выводом, а потому, что она, просидевшая весь день в оцепенении, наконец очнулась:

– Сяо Го, тебе лучше?

Го Сяофэнь проигнорировала его:

– После утреннего разговора с Лю Янь мое главное впечатление о деле таково: чувства Чжоу Липина к Дун Юэ очень глубоки, и ее внезапный отъезд, должно быть, сильно его расстроил. Поэтому ради решения вопроса с пропиской Дун Юэ, чтобы она могла вернуться в город, вернуться к нему, Чжоу Липин вполне мог выполнить задание Син Цишэна и после ареста так долго молчать, не рассказывая о Чжан Чуньяне, чтобы после освобождения найти Тао Жояо и, используя это и свое тюремное заключение как козырь, потребовать заслуженную награду – такой мотив вполне логичен…

Ли Чжиюн прервал ее:

– Но, Го, ты забываешь – что, если бы Чжоу Липин продолжал молчать о Чжан Чуньяне и полиция в итоге действительно признала бы его убийцей с холма Саошулин? Это слишком большой риск…

– Этого бы не случилось, – покачал головой Линь Фэнчун. – В последние годы очень строго следят за соблюдением законности, органы общественной безопасности тщательно ведут расследование и проверку уголовных дел. При обнаружении малейших недочетов в свидетельских показаниях или вещественных доказательствах в силу вступает презумпция невиновности. Ни в коем случае нельзя допускать новых ложных обвинений. Поэтому даже если бы Чжоу Липин до конца молчал о деле Чжан Чуньяна, ему максимум продлили бы задержание до тридцати семи дней, но потом все равно пришлось бы его отпустить.

– Поэтому… – Это слово Хуянь Юня хоть и было произнесено тихо, словно иглой кольнуло всех присутствующих, и они разом повернулись к нему. На детском лице блуждало задумчивое, неясное выражение. – Поэтому я думаю о том, по какой причине Чжоу Липин не рассказал «правду» ни раньше, ни позже, а именно сейчас выложил ее.

2

Вечером того же дня начальник городского управления общественной безопасности Сюй Жуйлун лично созвал экстренное совещание всех членов следственной группы. Перед тем как дать указания по дальнейшему расследованию «Дела станции Саошулин», Сюй Жуйлун потребовал, чтобы в отношении предыдущей работы соблюдалось одно правило: что нужно продолжать – продолжали, что нужно очистить – очищали. «Продолжать» означало развивать ценные улики и следовать значимым зацепкам, не отвергать всю предыдущую работу из-за некоторых ошибок; «очищать» – полностью исключить тех людей и факты, которые доказанно не имеют отношения к делу, чтобы они не занимали и не тратили людские и материальные ресурсы полиции.

Глядя на коллег из следственной группы, которые один за другим курили и пили воду со все более мрачными лицами, Сюй Жуйлун сменил обычный строгий тон на мягкий и терпеливый:

– Не надо падать духом и тем более отчаиваться, соберитесь. Не думайте, что арестовали не того человека и пошли по неверному следу и теперь давление такое, будто небо на голову падает. Если даже упадет, я прикрою вас. За сорок лет работы я понял, что уголовное расследование – это процесс проб и ошибок. Когда исключишь все неверное одно за другим, истина найдется где-то недалеко.

Следуя духу этого совещания, сотрудники следственной группы единогласно согласились после окончательной проверки соответствующих обстоятельств дела освободить Чжоу Липина согласно судебной процедуре.

После совещания Сюй Жуйлун оставил нескольких ключевых членов следственной группы – Ду Цзяньпина, Линь Фэнчуна, Чу Тяньина и других. Ду Цзяньпин немного нервничал, поскольку изучил рабочие привычки начальства в последние годы: на общих собраниях – тишь да гладь, на малых – гром и молния, поэтому он приготовился к разносу от Сюй Жуйлуна. Но когда дверь закрылась, Сюй Жуйлун сказал ему только:

– Теперь видно, что мы совершили ошибку, слишком рано определив Чжоу Липина как главного подозреваемого. Количество реабилитированных в последние годы ложно обвиненных преступников снова