Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

Сюй Жуйлун показал, что совещание окончено, и все трое направились к выходу. Когда Ду Цзяньпин уже собирался закрыть дверь, из кабинета вдруг донесся голос Сюй Жуйлуна:

– Ду, подожди минутку.

Мужчина поспешно вернулся в кабинет. Сюй Жуйлун встал из-за стола и подошел к нему вплотную. Не переходя на шепот, но говоря так, чтобы другие не могли ничего разобрать, он сказал:

– Раз Тао Жояо не сильно замешана и конкретных преступлений не совершала, оформи документы и отпусти ее…

3

Хотя на ней была накидка из бордовой шерсти и белый свитер под горло, облегающий пышное тело, Цуй Юйцуй все равно было холодно. Обхватив себя руками, она смотрела на двоих сидящих напротив. Лицо с выдающимися скулами застыло в неподвижности, толстые губы были плотно сжаты – вид такой, будто хоть в горы с ножами, хоть в огонь, все равно рта не раскроет.

Она узнала этих двоих полицейских в штатском, сидящих за столом. Одного звали Сунь Кан, говорят, начальник полицейского участка, временно прикомандированный к следственной группе. Другой, с усиками над верхней губой, по фамилии Линь, чином был повыше, но по сравнению с теми, с кем она часто чокалась на банкетах – не такой уж и большой начальник. От этой мысли ей стало спокойнее. Она хорошо знала, что каждый государственный служащий как фигура в военных шахматах, строго следует определенным правилам в соответствии со своим положением, может двигаться только в рамках своих «свойств», без малейших отклонений. В значительной степени у нее как у допрашиваемой даже больше власти и возможностей, чем у этих следователей, поэтому – посмотрим, что вы сможете сделать!

– Цуй Юйцуй, мы уже много раз говорили с вами, и поскольку вы продолжаете держаться такой позиции, у нас нет другого выхода, – объявил Сунь Кан и тихо обратился к Линь Фэнчуну: – Передадим ее Ма?

Хотя голос был очень тихим, в тишине допросной он отчетливо достиг ушей Цуй Юйцуй.

Линь Фэнчун кивнул.

Почему-то Цуй Юйцуй вздрогнула.

«Не бойся, – подумала она, – они не посмеют сделать ничего из ряда вон, тем более со мной, женщиной… Только почему „Ма“ звучит так знакомо?»

Сунь Кан встал, открыл дверь и крикнул в коридор «Ма!», после чего в комнату проскользнул ухмыляющийся тип.

Это он?!

Цуй Юйцуй сразу узнала этого приземистого толстяка с кривоватым ртом, вспомнила, как за полсекунды его ухмылка превратилась в звериный оскал, вспомнила ту миску горячего супа с красным маслом на поверхности, вспомнила, как повар Лао Бао катался по полу, крича от боли, когда ему опрокинули на лицо целую миску острого супа, даже вспомнила хруст, с которым ему сломали переносицу… Разве этого полицейского не отстранили от должности? По сведениям от информатора, он даже не был членом следственной группы по «Делу станции Саошулин». Как он вдруг оказался здесь?

Она съежилась, как потревоженная гусеница.

– Передаю тебе. – Линь Фэнчун встал и направился к выходу.

Ма Сяочжун остановил Сунь Кана, достал из кармана брюк несколько мятых купюр и сунул ему в руку:

– Я еще не ужинал, сходи вниз, купи мне острый суп на вынос. Очень острый.

Когда они оба ушли, Ма Сяочжун закрыл дверь.

Повернувшись, он перетащил стул из-за стола, поставил напротив Цуй Юйцуй, сел и улыбнулся:

– Сестрица Цуй, давно не виделись! Что-то вы похудели.

Цуй Юйцуй боялась говорить, но атмосфера в комнате была такой, что она даже боялась показать, что боится говорить. Она выдавила улыбку:

– Ма… После всех событий я даже есть не могу, спать не могу, конечно, похудела… Хотя это дело совсем не связано со мной, в приюте моя обязанность – внешние контакты, и я отвечаю за эти дела, а внутреннее управление Син Цишэн всегда держал жестко под своим контролем, не позволял другим вмешиваться…

Ма Сяочжун, поведя плечом, прислонился к спинке стула и смотрел, как Цуй Юйцуй брызжет слюной, и только когда она закончила, лениво спросил:

– А эта, как ее, Чи… Чи Фэнли, у нее есть парень?

Речь-то вроде бы совсем о другом шла, что за резкая смена темы? Цуй Юйцуй не сразу сообразила, поморгала и пробормотала:

– Я не особо в курсе… Кажется… нет.

– Не может быть! – Ма Сяочжун приподнял свои короткие густые брови. – Такая красотка, не верю, что никто не спал… э-э-э… не ухаживал за ней.

Цуй Юйцуй все еще не понимала, почему он перевел разговор на Чи Фэнли, но раз он хочет говорить о чем-то, совершенно не связанном с «Делом станции Саошулин», это несколько ослабляет давление. Цуй Юйцуй тихонько перевела дух и начала рассказывать ему, как Чи Фэнли любит ходить по увеселительным заведениям, что носит только брендовые вещи – от одежды до сумок, украшений и обуви, какие рестораны любит и какие блюда предпочитает… Ма Сяочжун слушал с большим интересом. Вдруг Цуй Юйцуй поинтересовалась:

– Что, Ма, хочешь приударить за ней? Я бы не советовала, это яма, которую никаким золотом не заполнишь!

Услышав это, Ма Сяочжун немного приуныл:

– Черт, нам категорически нельзя связываться с такими женщинами – начинаешь полицейским, заканчиваешь нищим… Но посмотрите на меня, уже за тридцать, а до сих пор один, по ночам обнимаю подушку и царапаю стену, так и до психического расстройства недалеко!

– Брат Ма, послушай совета старшей сестры: не ищи отношений, зачем они тебе? Развлекаться – еще ладно, но только не нацеливайся на свадьбу… Что хорошего в браке? Я была замужем, потом развелась. Когда расстаешься без брака, это просто расставание, а когда после брака, это уже расчленение; неинтересно, скучно, ужасно скучно! – выпалила Цуй Юйцуй.

– Я знаю, но что поделать, мама дома достает, целыми днями говорит про внуков. Я ей отвечаю: в следственном изоляторе внуков больше, чем где-либо, как-нибудь приведу парочку домой, пусть понянчит. Ха, старушка гналась за мной со скалкой полквартала… – Когда Ма Сяочжун закончил, Цуй Юйцуй не смогла сдержать смех, и на ее лице, покрытом толстым слоем косметики, появилось множество морщин. – Да, кстати, – Ма Сяочжун вдруг что-то вспомнил, – у вас ведь есть сын? В начальной или средней школе?

– В шестом классе начальной школы, – вздохнула Цуй Юйцуй. – В следующем году переходит в среднюю, самый тяжелый момент.

– Шестой класс начальной, двенадцать лет… – Ма Сяочжун начал считать на пальцах. – Ой, так он же ровесник Чжао У?

От этих слов Цуй Юйцуй похолодела с головы до ног. Она застыла, глядя на улыбающегося коротышку, и только теперь поняла, что вся его болтовня была не отступлением от