Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

на протяжении многих лет Син Цишэн превращал приют в гарем для удовлетворения своих животных желаний, безжалостно насилуя детей, которые из-за врожденных болезней не могли выразить свою боль словами или письменно. Те глубокие ночные часы, те темные углы, те отвратительные действия, та кровь и слезы, смешанные с криками, плачем и стонами – все это приводило в ярость даже видавших виды старых следователей. Несколько возмущенных женщин-полицейских заявили начальству о желании усыновить малышей, но когда они пришли в приют и увидели их, все заколебались, потому что дети были настолько искалечены годами непрерывных мучений, что едва походили на людей – они страшно боялись незнакомцев, но когда видели, что женщины-полицейские добры к ним, становились ласковыми и льнули, как котята, а их заискивающие улыбки заставляли содрогаться…

Равнодушие и бесчувственность персонала приюта поражали, будь то начальница офиса Ван Цзин, старый охранник Сю, бестолковый водитель или три воспитательницы с грубыми лицами. Хотя после признания Цуй Юйцуй они вынуждены были рассказать известные им подробности, но они больше подчеркивали, что действия Син Цишэна их не касались. По их мнению, работа в приюте была просто работой, делаешь свои задачи – получаешь деньги, а остальное – личное дело директора. Они не имели права и не хотели вмешиваться; что же касается детей, сотрудники приюта повторяли, мол, они же все равно больные, подразумевая, что то, что их использовал Син Цишэн, было чуть ли не подтверждением их ценности… Их намерение дегуманизировать детей-инвалидов так разозлило Сунь Кана, что он чуть не раздробил свои кулаки.

Напротив, Чи Фэнли, одетая как светская львица, узнав правду о смерти трех детей, разрыдалась, проклиная Син Цишэна, обзывая его отбросом и скотиной.

Что касается уборщицы тети Чжан, когда она услышала о признании Цуй Юйцуй, она тут же упала на колени, стала биться головой об пол, со слезами говоря о своей вине, что не должна была скрывать правду… По ее словам, Чжао У давно рассказал ей о злодеяниях Син Цишэна, говорил, что маленьким сестренкам так тяжело, что лучше умереть, чем так жить… В то утро, когда она вошла в общую спальню и увидела тела детей, она испугалась до дрожи, сразу доложила Син Цишэну и Цуй Юйцуй, а те сказали ей, что это дело нужно скрыть, иначе, если полиция придет, приют закроют и она потеряет работу, поэтому тетя Чжан все время молчала на допросах.

– Наверное, дело не только в этом. – Сунь Кан вдруг вспомнил свой первый визит в приют, когда среди множества мисок из коробок от лапши быстрого приготовления в шкафу для посуды обнаружился один набор из нержавеющей стали. – Не потому ли, что у вас самой есть ребенок в приюте, вы устроились уборщицей, чтобы быть рядом с ним во время лечения и защищать его? А после происшествия вы боялись, что, если приют закроют, вашему ребенку некуда будет идти, поэтому помогали Син Цишэну и Цуй Юйцуй хранить тайну?

После долгого молчания тетя Чжан медленно кивнула.

– Ваш ребенок – это настоящий человек, а чужие дети не люди?! – не выдержал Сунь Кан.

Увидев, как тетя Чжан закрыла лицо руками и зарыдала, он не стал продолжать упреки.

Следователей озадачивало одно: если Чжао У знал о преступлениях Син Цишэна, почему не заявил в полицию? Тетя Чжан объяснила, что Чжао У раньше несколько раз сбегал из приюта, но его всегда ловили местные полицейские и возвращали обратно, поэтому он не доверял органам, считая, что они заодно с Син Цишэном. Чжао У также обращался к Чжоу Липину с просьбой помочь заявить, и тот, услышав об этом, был в ярости, но оказался в сложном положении – с его репутацией «маньяка-убийцы» и бывшего заключенного трудно было заручиться доверием правоохранительных органов, более того, Син Цишэн мог обвинить его самого в сексуальных преступлениях… Поскольку Чжоу Липин уже был очищен от подозрений, этот мелкий эпизод не имел значения для дальнейшего расследования «Дела станции Саошулин», и его можно было оставить без внимания.

В эту ночь ревел осенний ветер, и на следующий день земля была усыпана опавшими листьями, покрывшими ее желтым ковром. Температура резко упала, в небе висела холодная стальная серость. Утром друзья из второй следственной группы снова собрались дома у Хуянь Юня обсудить последние новости. Когда стало известно, что полиция готовится освободить Чжоу Липина, Ли Чжиюн не проявил эмоций, но когда Ма Сяочжун рассказал о трагедии в «Приюте Тунъю», Ли Чжиюн вдруг разразился проклятиями в адрес Чжоу Липина: почему тот, зная о преступлениях Син Цишэна, ничего не предпринял? Эта вспышка заставила остальных переглянуться.

Возможно, почувствовав, что не контролирует эмоции, Ли Чжиюн, потирая виски, пробормотал, что вчера глубокой ночью Чжэн Гуй затащил его выпить и в итоге напился, свалился под стол, и его непрерывно рвало. Пришлось отвезти его домой. По дороге Чжэн Гуй все время ругался – ругал Син Цисяня и Цуй Вэньтао, что они хотят его уморить, ругал Тао Бина и Тао Жояо, что они сделали его козлом отпущения после случившегося, ругал Син Цишэна и Чжоу Липина, что они устроили такой скандал и погубили его компанию, над репутацией которой он трудился много лет… Наконец Ли Чжиюн понял, что после освобождения Тао Жояо, группировки Син Цисяня и Тао Бина срочно провели закрытое совещание и достигли компромисса: Тао Бин остается почетным председателем «Благотворительного фонда любящих сердец», а действующим председателем становится Син Цисянь. Тао Жояо станет заместителем председателя, остальные должности останутся без изменений. Но для спасения общественного имиджа «Благотворительного фонда любящих сердец» было решено прекратить сотрудничество с компанией «Минъи PR» и запретить ей проводить мероприятия и рекламу под вывеской фонда… Несмотря на мольбы Чжэн Гуя, те, кто еще вчера улыбались ему, сегодня были холодны как лед, особенно Чжай Цин – засучив рукава, он вытащил его из зала заседаний.

– Чжиюн, ты не знаешь, я как старый пес, столько лет охранял их двери, а они решили зарезать меня – и зарезали! – Тут Чжэн Гуй не выдержал и разрыдался.

Ли Чжиюн испытывал к нему и сочувствие, и жалость, спросил о его дальнейших планах. Чжэн Гуй объявил, что собирается устроить скандал на похоронах Син Цишэна.

В значительной степени проведение достойных похорон Син Цишэна было одним из условий компромисса между группировками Син Цисяня и Тао Бина. Хотя все знали, что Син Цишэн был настоящим педофилом и насильником, но он уже умер, и закон больше не будет преследовать его за преступления, а Син Цисянь непременно хотел утвердить свою власть