Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

– А, братец Чжиюн! – Это обращение из прошлого разрядило взрывоопасную атмосферу в комнате и сняло с Фан Мэй доспехи, которые она ковала целых десять лет.

Ли Чжиюн обошел стол, поднял опрокинутый стул и указал на него:

– Вернись, сядь, сиди спокойно! – его тон был строгим, но с оттенком нежности, словно старший брат отчитывал сбежавшую из дома сестру, которую наконец нашли.

Неизвестно от каких чувств, но в глазах Фан Мэй блеснули слезы, однако она легко мотнула головой и вернула прежнюю себя, гордо прошла на место, села на стул с очень профессиональной осанкой, скрестив руки на груди, с надменным и упрямым выражением лица.

Ли Чжиюн взглянул на Хуянь Юня, тот кивнул и продолжил говорить с Фан Мэй:

– Мы раньше беседовали с учительницей Чжу Минь. Ее рассказ очень отличается от того, что вы только что сказали. Она говорит, что тогда вы были робкой, часто подвергались издевательствам, а Чжоу Липин тоже был изгоем среди одноклассников, поэтому вы сблизились из-за схожих проблем, у вас были хорошие отношения, вы вместе занимались, любили читать мангу, и Чжоу Липин покупал книги на деньги, заработанные в ресторанах и магазинах, и давал вам читать. Одноклассники даже считали вас парой – нет-нет-нет, не спешите возражать. – Хуянь Юнь поднял руку, останавливая Фан Мэй, которая хотела что-то вставить. – У учительницы Чжу Минь нет причин лгать нам, и я уверен, если мы спросим других ваших одноклассников, мы услышим то же самое. Вы сказали, что заняты, мы тоже; раз все заняты, давайте не будем тратить время.

Фан Мэй открыла рот, но так и не произнесла ни звука.

– Если все было так, как говорит учительница Чжу Минь и между вами были какие-то романтические отношения, тогда все, что произошло в тот вечер, становится непонятным. Чжоу Липин пришел к вам домой забрать одолженную вам мангу. Даже если у него имелись какие-то намерения сблизиться с вами, разве не должен он был принести еду, цветы или больше книг? Зачем ему нести молоток, которым было совершено убийство? Предположение, что он с самого начала готовился «действовать силой» и поэтому взял молоток, еще более непостижимо: если он был настоящим убийцей, ответственным за серию убийств в западном пригороде, он должен был тщательно изучить график патрулирования полиции и дружинников. Как он мог выбрать время, чтобы напасть на вас, когда ваш отец, начальник охраны правопорядка, возвращается домой? И самое важное – почему он напал на вас в гостиной, а не в спальне? Согласно вашим показаниям, Чжоу Липин ударил вас молотком сзади, когда вы пошли за мангой, но я видел протокол осмотра места преступления: вся ваша манга хранилась в книжном шкафу в спальне…

Фан Мэй онемела.

Хуянь Юнь знал, что эта серия «шахов» загнала ее в угол:

– Не знаю, видели ли вы традиционный фокус под названием «Три святых возвращаются в пещеру». В нем используются две чаши и три шара; чашами фокусник накрывает шары, указывает на них волшебной палочкой, и когда открывает их, количество шаров в них увеличивается или уменьшается. Позвольте провести аналогию: то, что произошло в вашем доме в тот вечер, тоже было таким фокусом. Шаров три, чаш по-прежнему две, на одной написано «убийца», на другой – «жертва и защитник». Десять лет назад мы видели, что под чашей «убийца» находился Чжоу Липин, а под другой – вы и ваш отец. Десять лет спустя, когда мы снова открываем чаши, содержимое изменилось. Конечно, вы все еще под чашей «жертва и защитник», но Чжоу Липина больше нет под чашей «убийца». Но в таком серьезном преступлении чаша «убийца» не может быть пустой, так скажите нам, – он пристально посмотрел в глаза Фан Мэй, – кто на самом деле под этой чашей?

Но Фан Мэй не осмеливалась смотреть ему в глаза; ее взгляд, намеренно избегающий встреч со взглядом Хуянь Юня, был полон страха, словно человек, спрятавшийся в ящике, услышал, как кто-то стучит по крышке.

– Уверен, вы помните женщину-полицейского Гао Сяоянь, погибшую тогда. В смертельной схватке с преступником она разбила его очки, вынудив его в свою очередь опрокинуть аквариум в ее доме, чтобы скрыть осколки очков на полу. Недавно полиция отследила происхождение этой линзы. Небо справедливо – из-за проблем с качеством моделей данных очков было продано очень мало, и хотя прошло десять лет, полиция все же нашла чек о продаже. В графе подписи покупателя появилось имя этого человека, посмотрите, – сказав это, он подвинул свой телефон к Фан Мэй, на экране было фото того чека.

Но смотреть ей было не нужно.

На глаза Фан Мэй навернулись слезы, но она сдержала их.

– Не нужно, я и так знаю, кто это.

– Тогда позвольте мне рассказать, как все произошло в тот вечер, и если это затронет какие-то болезненные воспоминания, прошу прощения. – Хуянь Юнь медленно забрал телефон, встал, подошел к кулеру, взял бумажный стаканчик, налил теплой воды и поставил перед Фан Мэй. – Ваш отец Фан Чжифэн после развода с вашей матерью на самом деле постоянно издевался над вами. Будучи серьезно больным извращенцем, склонным к насилию, он использовал свое положение начальника охраны правопорядка для совершения многочисленных преступлений в западном пригороде. Но когда полиция начала затягивать свои сети, он уже не мог действовать так свободно, как в первых трех случаях, однако его страсть пылала, и в тот вечер он снова попытался надругаться над вами. Как раз в этот момент пришел Чжоу Липин забрать одолженные книги и стал свидетелем этих событий. Они его потрясли, а Фан Чжифэн, пребывая в ярости, со стыдом осознал, что, если Чжоу Липин раскроет правду, его многолетняя маскировка мгновенно рухнет, и полиция обязательно сосредоточит расследование серийных убийств на нем, поэтому у него возник злой умысел. Он напал на Чжоу Липина с молотком, когда тот потерял бдительность. Но Чжоу Липин любил спорт, тренировал тело, был проворным парнем в расцвете сил, поэтому не только отобрал молоток, но и убил Фан Чжифэна.

Фан Мэй крепко обхватила бумажный стаканчик обеими руками, опустив голову, прямо глядя на рябь на воде, вызванную ее дрожью.

– Глядя на лежащее на полу тело Фан Чжифэна, Чжоу Липин не испугался: он знал, что это была самооборона, и наверняка слышал, что недавний убийца-демон в западном пригороде тоже использовал молоток. Он решил, что, возможно, случайно избавил общество от зла. Он подошел к вам, спросил, как вы, но неожиданно вы выдвинули требование, которое его поразило: не рассказывать