Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

совершения преступления, но и соответствовал характеристикам преступника по криминальному профилю Линь Сянмина: возраст старше двадцати лет, зрелая психика, худощавое телосложение, имеет определенный опыт противодействия расследованию, местный житель из района Чэнъюли или Чуньлю. Это даже прекрасно объясняет, как он мог много раз избегать маршрутов патрулирования народной дружины и заставлять жертв полностью терять бдительность…

Хуянь Юнь передал чек сидящему рядом Ли Чжиюну.

Он поднял руку, взял чек. Место на ногах, в которое он вцепился, было мокрым от пота.

После долгих усилий ему удалось сфокусировать размытый взгляд, иголкой направив его на подпись внизу чека. Синяя подпись была нечеткой, можно было смутно разобрать три иероглифа, но это было не «Чжоу Липин»…

Снова зазвучала губная гармошка. На этот раз это была серия быстрых, снова и снова повторяющихся нот, хриплых и вязких, словно человек, жаждущий высказаться, больше не мог говорить сквозь судорожные рыдания. Почему-то сердце Ли Чжиюна мучительно задрожало в такт звукам гармошки, слой за слоем холода, шаг за шагом съеживаясь, понемногу становясь непостижимым…

6

Когда женщина вошла в комнату для посетителей, Хуянь Юнь никак не мог соотнести ее с Фан Мэй с фотографии из коллекции учительницы Чжу Минь. Она была высокого роста, стройная, с лицом в форме сердца и очень правильными чертами, только брови были слишком тонко выщипаны, тени для век – слишком темные, контур губ – слишком резкий. Она выглядела настолько безупречно, что казалась немного ненастоящей. На ней был темно-синий деловой костюм с кокетливой бежевой отделкой на плечах и воротнике и черные облегающие брюки клеш; вся она излучала сильную, деловую ауру, присущую руководителям иностранных компаний. От той худенькой болезненной студентки с застенчивой улыбкой со старой фотографии не осталось и следа.

Фан Мэй взглянула на двоих сидящих напротив в комнате для посетителей и с некоторым замешательством посмотрела на секретаршу, стоящую в дверях.

– Я сказала, что вы заняты, но они просто ворвались… – тихо пояснила секретарша. – Они уже несколько раз приходили.

– Кто вы? По какому делу? – осведомилась Фан Мэй. Каждое слово было вежливым, но держало на расстоянии.

– Мы пришли узнать об одном деле десятилетней давности… – Хуянь Юнь не успел закончить, как лицо Фан Мэй изменилось, но она быстро вернула улыбку:

– Извините, я сегодня очень занята, чуть позже мне нужно выступать на инвестиционной конференции под председательством руководства торгового отдела, сейчас я готовлюсь. Давайте так: оставьте свой телефон, после конференции я свяжусь с вами, и назначим время для встречи, хорошо? – Затем она обратилась к секретарше: – Проводи этих господ…

– Фан Мэй! – Хуянь Юнь встал и окликнул ее.

Фан Мэй повернулась и увидела в его глазах стальную решимость.

– Ты можешь идти, – указала Фан Мэй секретарше, и когда та ушла, она закрыла дверь комнаты для посетителей и села напротив них: – Извините, пожалуйста, будьте краткими, я действительно очень занята.

– Вы знаете Чжоу Липина? – резко начал Хуянь Юнь.

– Знаю, мой одноклассник из старшей школы, десять лет назад был арестован за убийство. Поскольку он был несовершеннолетним, срок был недолгим, и его выпустили. Недавно я видела в новостях, кажется, его снова арестовали за какое-то крупное преступление.

Хуянь Юнь смотрел на нее:

– Кого именно он убил десять лет назад?

Фан Мэй нахмурилась:

– Простите, кто вы такие? О событиях тех дней я не хочу говорить.

Хуянь Юнь продолжил:

– Прямой причиной его ареста, согласно выводам полиции, основанным на осмотре места происшествия и ваших показаниях, было то, что в тот вечер он под предлогом вернуть одолженную вами мангу вошел в ваш дом и, воспользовавшись моментом, когда вы потеряли бдительность, внезапно напал на вас, пытаясь изнасиловать. В этот момент вернулся ваш отец Фан Чжифэн, вступил с ним в схватку и был убит. Поскольку вы убежали во внутреннюю комнату и заперлись, Чжоу Липин был вынужден оставить попытки дальнейшего насилия над вами и сбежал из вашего дома, это так?

– Примерно так… Прошло слишком много времени, я не помню точно.

Хуянь Юнь покачал головой:

– Это вряд ли возможно. Согласно протоколу вашего допроса в полиции, вы помнили каждую деталь того вечера очень четко, и психолог оценил, что после происшествия у вас не было серьезной психологической реакции на стресс, например депрессии, бессонницы, потери памяти, отсутствия аппетита и других симптомов. Наоборот, казалось, что вы полностью расслабились и потом показали отличные результаты на вступительных экзаменах…

– Это потому, что я избавилась от домогательств Чжоу Липина, ясно?! – возможно, задетая за живое, Фан Мэй вдруг крикнула, быстро осознала свою несдержанность, сказала «извините» и вернулась к своей первоначальной отточенной вежливости. – В старшей школе Чжоу Липин постоянно пытался ухаживать за мной, а после моего отказа он бесконечно преследовал меня, причинял много страданий. Я пыталась разными способами избегать его, уклоняться, но он продолжал приставать, и из-за этого я находилась под огромным психологическим давлением. Я совершенно не могла сосредоточиться на учебе… И хотя после того случая мой отец погиб, спасая меня, отчего я пережила огромное горе, но, по крайней мере, мне больше не нужно было терпеть преследования Чжоу Липина, поэтому я смогла сконцентрироваться на подготовке и хорошо сдала вступительные экзамены.

– Вы говорите, что всегда решительно отвергали его?

– Да! – без колебаний выпалила Фан Мэй.

– Тогда я не понимаю… – медленно протянул Хуянь Юнь. – Если так, почему вы все еще брали у него мангу, почему в тот вечер в девять тридцать открыли дверь? В то время серийные убийства в западном пригороде были в самом разгаре, ваш отец был начальником охраны правопорядка, он должен был предупреждать вас быть особенно осторожной, когда его нет дома. Почему же вы все равно открыли дверь, впустив вора и пригласив волка в дом?

Фан Мэй только сейчас поняла, что Хуянь Юнь, ходя кругами, вырыл для нее большую яму. Словно кто-то резко протер мокрой тряпкой ее накрашенное лицо – она больше не могла сдержать гнев, вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся.

– Кто вы такие? Прошу вас немедленно уйти! Иначе я позову охрану! – Она широкими шагами направилась к двери.

– Фан Мэй, неужели ты действительно не помнишь меня?! – встал молчавший до сих пор Ли Чжиюн.

Глядя на этого коренастого, похожего на медведя мужчину средних лет с узкими глазами, полными боли, Фан Мэй, казалось, что-то вспомнила. Почему-то она заколебалась, весь ее гнев словно погас, как от ведра воды, она пробормотала:

– Кажется, помню… Простите, вы?..

– Ты забыла, как тогда, выйдя после дачи показаний в отделе уголовного розыска, напуганная и голодная, стояла на улице и плакала, а я отвел