Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

– Не только ты жертва этой ситуации. Чжоу Липин тоже! Он провел свои лучшие годы в тюрьме исключительно ради того, чтобы сохранить твою репутацию… Если бы не его самоотверженность тогда, помогшая тебе полностью избавиться от теней прошлого, смогла бы ты спокойно поступить в университет? Смогла бы ты сидеть в этом элитном офисном здании и стать успешным профессионалом? Я не говорю, что ты должна его благодарить, старые долги нужно возвращать, но старые чувства не требуют оплаты. Но как ты можешь, говоря о прошлом, перекладывать всю ответственность на него?!

Задетая этими словами, Фан Мэй внезапно разволновалась:

– Ты думаешь, что все, чего я достигла сегодня, – это благодаря милости Чжоу Липина? Чушь! То, что я сижу на этой позиции в этом офисном здании – полностью моя заслуга! Ты знаешь, сколько усилий я приложила? Я работала с раннего утра до поздней ночи, год за годом, сверхурочно, без выходных, без длинных отпусков. Каждый день, когда я шла на работу или с работы, на улицах уже горели фонари! Да, тогда Чжоу Липин действительно помог мне избавиться от теней прошлого, я должна быть ему благодарна, без него я бы не смогла спокойно поступить в университет, но избавление было только временным. Ты ошибаешься, используя слово «полностью»! Никто не может полностью избавиться от душевной боли после осквернения тела, никто! Я должна была постоянно бежать, чтобы держать дистанцию от этих теней, но стоило мне остановиться перевести дух – например, послушать старую песню, вернуться в школу, пройтись под дождем с зонтом или даже, как ты только что, постоять у окна и посмотреть на сумеречный мир внизу, – эти тени выползали из моего сердца как ядовитые змеи, обвивались вокруг моей шеи, буквально душили меня заживо! Со стороны казалось, что я такая старательная и усердная, но на самом деле я просто спасала свою жизнь… Наконец у меня появился свой кабинет, я купила квартиру в центре города, нашла любимого человека и вышла за него замуж, но в глубине души всегда оставалось напряжение, как застрявшее между зубами мясо. Я боялась, что окружающие узнают о том, что случилось десять лет назад, я действительно ужасно этого боялась! В этом обществе и враги, и любимые пытаются всеми способами раскопать твои секреты, найти твои слабые места, чтобы в момент, когда ты не готова, нанести смертельный удар! Что может быть более болезненным для женщины, чем изнасилование родным отцом?! И как раз в этот момент вы – и учительница Чжу – догнали меня, снова приклеили эту тень к моим ногам, громко говоря мне: «Смотри, ты что-то потеряла». Зачем это нужно?!

Незаметно для себя она зарыдала.

Хуянь Юнь смотрел на нее, и то ли из-за текущих слез, то ли из-за постепенно тускнеющего света ее макияж немного поблек, и только теперь стало заметно, что у нее, двадцативосьмилетней девушки, морщин, глубоких и тяжелых, на лице было больше, чем у многих тридцативосьмилетних женщин…

Он глубоко вздохнул, снова сел напротив Фан Мэй и медленно произнес:

– Нет, Фан Мэй, ты ошибаешься. Мы пришли сегодня не для того, чтобы кого-то осуждать или что-то раскапывать. Мы просто хотим понять, что за человек Чжоу Липин, потому что это имеет очень большое значение для расследования той страшной трагедии, произошедшей на Саошулин. И еще потому, что до сих пор Чжоу Липин, снова оказавшись за решеткой, даже не пытается использовать дело десятилетней давности, чтобы оправдать себя… А ведь он мог бы это сделать. Если бы он смог доказать, что не имеет отношения к серийным убийствам в западном пригороде, доказать, что убийство Фан Чжифэна было на самом деле актом справедливости, это бы значительно уменьшило подозрения в его причастности к «Делу Саошулин». Но он этого не сделал, предпочел сидеть в тюрьме и выдерживать бесконечные допросы следователей, не сказав ни слова о тебе… За многие годы я видел слишком много зла в человеческой природе. Сложность человеческой натуры затрудняет возможность судить о ком-то как о «хорошем» или «плохом» человеке, и я устал от осуждения и критики кого бы то ни было. Но «Дело Саошулин» слишком необычное. С какой стороны ни посмотри, это преступление ужасное и бескомпромиссное – человек, способный на такое, должен быть либо абсолютно плохим, либо абсолютно хорошим; это должен быть человек ужасный и бескомпромиссный. Мы просто хотим выяснить, является ли Чжоу Липин таким… Что касается остального, не беспокойся, мы уже говорили с офицером, нашедшим ту подписанную квитанцию, и получили гарантии: она только передаст соответствующие вещественные доказательства начальству для регистрации. После того как будет доказано, что Чжоу Липин не является убийцей в «Деле Саошулин», соответствующие органы восстановят его невиновность и предоставят ему определенную финансовую компенсацию, помогут найти лучшую работу. Если только сам Чжоу Липин не потребует этого, правда о старом деле никогда не будет раскрыта СМИ и прессе. Я твердо верю, что он продолжит хранить секрет, который хранил десять лет, поэтому это никак не повлияет на твою нынешнюю и будущую жизнь.

Эти слова мгновенно сняли огромный камень с сердца Фан Мэй, она закрыла лицо руками и разрыдалась:

– Я знаю, что виновата перед ним, я знаю, что он хороший человек. Он отсидел за меня столько лет в тюрьме, а я все это время не осмеливалась встать и сказать хоть слово в его защиту, я действительно не смела… В день моей свадьбы, когда я произносила тост для гостей, я увидела учительницу Чжу, стоящую у окна и смотрящую вдаль с грустным лицом. Я проследила за ее взглядом и увидела Чжоу Липина на улице напротив отеля, он глядел в мою сторону. Я ужасно испугалась, но через мгновение он исчез и больше никогда не беспокоил меня. Я знаю, что он, вероятно, просто хотел увидеть, какой невестой стала девушка, которую он защищал целых десять лет; он посмотрел, успокоился и ушел…

7

Ли Чжиюн вел машину на огромной скорости, прорываясь сквозь вязкий вечерний поток машин и людей, как разъяренный бык, извергающий пламя. Несколько раз он чуть не задел другие автомобили или не сбил пешеходов, но ему было все равно. Склонившись над рулем, почти прижавшись лицом к лобовому стеклу, он выглядел так, словно готов был биться насмерть с кем угодно. Его маленькие глаза никогда еще не были такими круглыми и большими, но в них застыли полная пустота и растерянность, словно у пациента с катарактой, который