Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Тогда она приводит к тебе художника, чтобы тот нарисовал портрет, а затем, подойдя к папе, спрашивает, были ли у мамы знакомые по имени Эдди или Марта. Папа таких не припоминает. Детективша считает, тут могут быть замешаны деньги — возможно, мама одолжила у кого-то круглую сумму и тебя забрали в счет долга. Дальше идут вопросы, не влезала ли мама в долги, не подсаживалась ли на азартные игры, наркотики, не продавала ли их. Есть одна тема среди некоторых мамаш в пригороде: чтобы хоть как-то свести концы с концами, они продают лекарства, которые можно достать только по рецепту, например «Викодин»[669] или «Аддералл»[670], прописанный их детям. В новостях слышал.

Папа в растерянности. Несмотря на все, что мама сделала — забрала тебя, наложила на себя руки, — для него она по-прежнему на пьедестале. Лично я на нее даже немного злюсь, а он, наоборот, ее боготворит.

— Мередит ничем таким не занималась!

— Джош, я понимаю, ты в это веришь, но такую возможность нельзя сбрасывать со счетов.

Перед смертью мама была сама не своя, видимо, что-то заставило ее покончить с собой. Знать бы, что именно.

Папа вслух рассуждает, мог ли во всей этой истории участвовать кто-то еще. Вдруг мама спрятала тебя в безопасное место, а тот человек тебя выдал? Иначе как еще ты оказалась бы у Эдди и Марты? Папа сразу же твердо решает, что именно так все и произошло.

Расследования, что случилось с мамой, можно сказать, не было. Когда она пропала, в ее исчезновении подозревали нескольких человек, в том числе и папу, однако как только выяснилось, что она сама покончила с жизнью, все тут же сделались невиновными. Одна мама осталась виноватой, хотя, между прочим, в деле были нестыковки, на которые полиция просто закрыла глаза. Едва судмедэксперт сказал «суицид», все внимание сразу переключилось на поиски ребенка, то есть тебя. Правда, из-за записки — «Вам никогда ее не найти, даже не пытайтесь» — полицейские решили, что ты у кого-то из маминых знакомых, у тех, кому она доверяла. Они опросили всех, кого знала мама, но всё впустую.

Тогда никто и думать не думал, что тебя могли украсть. Папа утешался верой в то, что ты в безопасности, хоть и мечтал вернуть тебя домой. Всю жизнь он только и твердил мне и остальным, что моя старшая сестренка, Дилайла, у хороших людей, ведь мама никогда не сделала бы ей ничего плохого.

Сейчас мне начинает казаться, что все было совсем иначе…

Мередит

Одиннадцать лет назад Март

Из-за того, что днем были занятия по йоге, с ужином я сегодня припозднилась. Он еще только в духовке, а Джош с Дилайлой и Лео уже заходят домой.

— Как там дети? — спрашиваю я, хотя думаю прежде всего про Лео.

За Дилайлу я не беспокоюсь, та без нас не страдает: веселая, открытая, легко заводит друзей. Мне интереснее, как сегодня были дела у Лео. Перестал ли он плакать, когда я ушла? Ну конечно перестал, иначе Шарлотта позвонила бы, и я бы за ним вернулась — разве можно вынести мысль, что твой ребенок весь день проплачет?

— Дети прекрасно, — беззаботно отвечает Джош.

Ну еще бы — это ведь мне, а не ему, приходится утром бросать Лео, видеть, как он обливается слезами, толкать его в руки к чужой женщине… Джошу достается самое радостное — забирать Лео домой.

— Чем они занимались, когда ты пришел? — интересуюсь я.

— На улице играли.

На этой неделе погода по-настоящему весенняя: тепло, солнечно. Зима наконец отступила, хотя, возможно, еще вернется.

— Когда ужинать будем? — спрашивает Джош.

— Примерно через полчаса. Как прошла встреча?

— Отлично! — Он расплывается в самодовольной ухмылке.

Значит, удалось-таки заполучить клиента.

— Прости, что не позвонил. Все как-то не было времени — мы отмечали.

Откупорили, наверное, бутылочку шампанского сразу после подписания бумаг. Какое у Джоша счастливое лицо!.. А если он счастлив, то и я тоже.

— Ничего страшного. — И почему я не приготовила что-нибудь особенное? Ведь знала же, когда Джош утром уходил, что сделка у них почти в кармане. Надо было приготовить его любимое блюдо или предупредить няню и заказать столик на двоих в стейк-хаусе… Вместо этого я просто-напросто запекаю курицу — слишком обыденно для такой замечательной новости. — Безумно рада за тебя.

— Рада за нас, — поправляет Джош с той же довольной улыбочкой на губах.

— Что ж, тогда откроем за ужином шампанское.

— Прекрасно! — поддерживает идею Джош и уходит наверх переодеться.

Я решаю, пока курица стоит в духовке, набрать ванну. Первой мыться идет Дилайла, и она явно не в духе.

— Достала меня эта Лили Моррис! Ненавижу ее! — сердится дочка и со злостью плюхается в воду, да так, что брызги на пол летят.

— Что случилось?

— Лили хочет украсть мою подружку. Она воровка, мама! Она ворует друзей!

— Бедная ты моя, — сочувственно произношу я.

Знала бы Дилайла, что лет этак через пять-десять ее сегодняшнее горе покажется не таким уж и серьезным, что в шестнадцать она о нем даже не вспомнит… Тем не менее я не хочу обесценивать ее переживания, да и к тому же такие слова шестилетнего ребенка точно не утешат.

— Мне жаль, что Лили тебя расстроила. Быть другом порой очень непросто. Может, вам дружить втроем? — предлагаю я.

— Лили меня не любит… — жалуется Дилайла.

— Это потому, что она тебя плохо знает. А когда узнает — будет без ума! Разве можешь ты кому-то не понравиться? — Я улыбаюсь. — Давай позовем Пайпер и Лили к нам в гости. Испечем вместе печенье, займемся рукоделием…

Не знаю, правда, где на все это найти время, зато Дилайла идеей загорается. Она успокаивается, ведь ей теперь есть чего ждать. Ничего — найдем время, выкроим.

Следующим принимать ванну идет Лео. Когда он уже раздет, я замечаю на его ягодице синяк, причем немаленький, размером примерно с бейсбольный мяч.

— Откуда это? — восклицаю я, тыкая в ушиб, и Лео морщится от боли.

Вокруг ушиба припухлость, а сам синяк бордовый — совсем свежий, еще не начал отцветать. Значит, посадил его Лео сегодня.

— Ты обо что-то ударился? — выпытываю я. Лео молча на меня смотрит. То ли забыл, то ли не хочет рассказывать. — Ты помнишь, откуда у тебя синяк? — спрашиваю я снова.

В ответ Лео качает головой и просит подать игрушки. На этот раз выстроенные на краю ванны кит с рыбкой вовсе не грациозно ныряют в воду, как обычно, а сталкивают в нее друг друга