Лучший крутой детектив - Александр Чернов

были обречены, прожили недолгую и несчастливую жизнь. А кленик этот, чудо, выживал на зло неблагоприятным внешним факторам — деревянной земле, отсутствию поливки в летнюю жару, морозному воздуху из открытого зимой окна. И вот, ведь, пригодился.

Через час следователя сменили, он, переодевшись, направился к выходу. За забором, у контрольно-пропускного пункта увидел знакомую сутулую фигурку женщины в светлом пальто и повернул обратно. За зданием УВД в заборе имелся в наличии лаз. Это негласный путь для тех, кто приезжает на работу не на метро, а на автобусе, и очень-очень спешит. Там он и выйдет. Не солидно, конечно, но что делать, не каждый же день.

Волков преодолел дыру в заборе не без труда. «А в последний раз было посвободнее. К чему бы?» Снег так и не закончился.

12

Проснувшись, Волков обнаружил прикрепленный магнитиком к холодильнику лист бумаги. «Папа я тебя люблю. Сырники готовила сама», — прочел он старательный дочкин почерк. Получились сырники не такие красивые, как у Анжелы, зато щедро облитые вареньем из черной смородины. Он позавтракал с удвоенным удовольствием, стараясь придумать, чтобы такое приятное сделать дочери в ответ. Этот день, после бессонной ночи, согласно приказам МВД должен быть отсыпным. Отдыхать, как всегда, некогда. Да и устраивала молодого мужчину пока вся эта суета и беготня.

Вместо того, чтобы прополоскать горло приготовленным женой настоем ромашки, Волков залпом выпил душистый напиток и рванул на работу, гадая, сойдет ли ему с рук выходка с материалом из ночного клуба или возникнут серьезные проблемы. Так бывало не раз в его жизни. Из-за какой-нибудь мелочи такое наружу полезет, что хоть в петлю. А здесь не мелочь. Если в историю кто-то вкопается, она, конечно, по швам треснет. Ну да ладно. Волков не жалел. Лучшая защита — нападение. По надуманному поводу — с не самыми горящими бумагами он направился к руководству.

Линеев, полковник, человек в возрасте, мучился низким давлением и на Волкова смотрел грустно, то и дело зажимая руками голову. При этом документы, принесенные на подпись, просмотрел пристально.

— Давление? Да, Игорь Борисович?

— Угу. Ты тоже, Волков, кстати, огурцом не выглядишь.

— После суток.

— Почто не спишь?

— Да некогда.

— Все вам, молодым, некогда. А с годами потом болячки и настигают. Здоровье надо беречь.

— Так я пойду отсыпаться?

— Куда? Сам знаешь, где отоспимся. Не буду напоминать. А пока — служить и защищать!

— Так и я о том же. Дежурство выдалось…

— Что такое?

— Пол ночи впустую проработал.

— А подробнее?

— Пацана с героином чертановские с рук сбыли нам. Я без задней мысли: в осмотре поучаствовал, материал забрал сюда, дело возбудил. Ну и, как полагается, задержание, допрос. И тут их эксперт приезжает с исследованием: «в представленном на исследование веществе наркотика не обнаружено».

— Ну да? А адвокат?

— Не, адвоката не было. Отказался он. К счастью. Да и не стал бы я с адвокатом торопиться возбуждать дело без результата исследования, сидел бы нога на ногу, ждал. А тут думаю, все равно привезут, чего время-то зря терять. Вобщем, пришлось все выбрасывать, отпускать задержанного. Надеюсь, родители бучу не поднимут.

— Что мы дело не возбудили?

— Что мы чуть дело не возбудили. Ребенок перенервничал. В больницу его запрут, и судиться. Судиться с правоохранителями сейчас модно. И так бывает.

— Бывает. Ладно, позвоню руководству и чертановским. Да. Но как они, чуть не подставили. Волков! Был бы кто другой… Сколько лет работаю…

— Кстати, о годах вашей работы.

— Да?

— Вы при Лаврике в округе работали?

— Как же, начинал следователем, когда он еще кадрами рулил. А что это ты моим прошлым заинтересовался?

— Не вашим. Игорь Борисович, вы мне про Лаврика в двух словах расскажите, пожалуйста. Про то, как у него бизнес отжимали несколько лет назад, я слышал. Но в целом, что за человек?

Линеев принялся хмуриться. Волков руководителя своего знал: поломается для вида, но расскажет. Все гладко получилось, информация про ночные наркотики аккуратно внедрена в начальницкий мозг в правильном формате.

— Волков-Волков, что ж тебе по делам не работается? Когда группу сбытчиков своих с Жмериновым во главе в суд направишь?

— Так, обвинительное уже печатаю.

— Вот и печатал бы. Со стажерами у тебя все в порядке? Не забивают? Гоняете?

— Ха. Багтияров, перед тем, как в отпуск сбежать, такого страху на них нагнал. Все на старых эмоциях работают. Не переживайте, ребята с головами. Помогают.

— Это хорошо. А то потом Университет их нам пришлет на постоянку, что делать будем. Лаврик. Лаврик. Что тебе Лаврик?

А вечером, как и планировал, следователь отправился на Прохорова.

Припарковав автомашину у злополучной высотки, Волков, задумался, облокотившись на руль. Что, собственно, он рассчитывал здесь узнать? Прошло больше года. Но хотелось помочь как-то Кеше Рогозину. Да и разобраться, наконец, в этой странной истории. Он учился на следователя в конце-концов, а в институте его учили, что ответ на любой, даже совершенно на первый взгляд безответный вопрос, всегда есть. Если искать, то рано или поздно все равно найдешь. А уж рано или поздно — зависит от твоей настойчивости.

Волков вспомнил, как через пару дней после выезда сюда, на кражу из квартиры, ему звонил местный дознаватель. Дознавателю необходимо было получить объяснение от Волкова, обнаружившего труп. Тогда и подтвердилось то, что так или иначе предполагалось с первого взгляда: в ходе осмотра судебный медик констатировал у Коровиной смерть от обширного инфаркта, кровоизлияние в мозг. Тем бы все и закончилось. Вспомнит ли события годовой давности счастливая обладательница таксы — соседка Коровиной?

На десятый этаж следователя в этот раз доставил лифт. В ответ на звонок за дверью послышался заливной лай. Свидетели, по крайней мере, на месте, уже хороший знак. В следующее мгновение собака уже осторожно выглядывала, путаясь у ног хозяйки.

Пришедший достал из кармана удостоверение:

— Здравствуйте. Следователь Волков. Окружное УВД. Едва ли вы меня вспомните, я был здесь со следственно-оперативной группой в день, когда умерла ваша соседка Коровина.

Старушка внимательно разглядела красную книжечку в его руках и посторонилась, приглашая войти.

— Вы, Вячеслав Олегович, плохого мнения о памяти стариков. И вы ошибаетесь, смею уверить.

Волков прошел в просторную прихожую. Лаять такса уже не решалась. Хозяйка впустила гостя, в конце концов, на этом ее, собачья работа выполнена.

— Я уже давала показания. Вы, очевидно, хотите еще что-то уточнить?

— Да. А…

— Обращайтесь ко мне Жанетта Эдуардовна. Я угощу вас чаем.

Отказаться от чая в мерзкую погоду конца февраля было невозможно. Разувшись, немного ошарашенный гостеприимством, на которое