Лучший крутой детектив - Александр Чернов

Луненко всем был доволен, как мог быть доволен человек, постоянно живущий в ожидании светлого будущего. Когда на работе его стали отмечать и, вместо общежития, наконец, появилась крошечная, пусть и служебная, но отдельная однокомнатная квартира, пришло решение, завести семью.

В Гомельской области, куда он ездил ребенком, а затем и подростком, летом, к бабушке и дедушке, Виктора не первый год ждала Дарья — скромная и непритязательная, а, главное, искренне любящая девушка. Так все и началось.

Сначала Дарью ослепило счастье. Ее мечты сбывались. Муж, любимый и любящий, хотя и немного авторитарный, своя квартира, мечты о детях.

Не удалось, к сожалению, учиться в пединституте, ну, да ладно, жизнь длинная, еще успеется. Она и поступила, сдала экзамены, перенервничала, хотела сделать Витюше сюрприз. Оказалось, что ему это совсем неугодно. Что такое? Жена будет сидеть на лекциях? Это вместо того, чтобы встречать мужа с горячим борщом? Глупости какие. Да и правда, подождет институт. А лучше — вечернее отделение. И дом, и учеба.

Муж вроде поначалу идею вечернего отделения поддержал, одобрил. Но за первое полугодие учебы у них случилось столько мелких досадных стычек, сколько не было за неполных десять лет знакомства.

«Ну ладно, ну пусть. Лишь бы не было конфликтов в семье», — твердо решила Дарья и документы из института забрала.

Рождение погодок — Саши и Вики стало для Дарьи главным событием жизни. Она так самозабвенно обожала своего первенца, что, узнав о второй беременности, поначалу не понимала, сможет ли полюбить второго ребенка. Оказалось, ее сердце прекрасно вместило обоих деток. Родных в Москве у Даши не было, и она со всем справлялась в одиночку. Значит, Виктор был прав, какой уж тут институт, когда семья. Сам он целыми днями пропадал на работе.

Луненко умел копить деньги. За несколько лет ему удалось купить небольшую дачу по Старой Риге и подержанные Жигули. Приобретения эти доставили ему немало удовольствия. Чего они стоили Дарье, можно теперь только гадать. Своих денег она не зарабатывала, а муж отказывал ей во всем. Ну как отказывал? Он не предлагал, а она не смела просить. Да что, в общем-то ей нужно? Она без всего обойдется. А у детей есть возможность проводить школьные каникулы за городом.

Тяжелый характер мужа лишил ее общества родственников, оставшихся на родине, и появившихся поначалу в Москве подруг. И это — ничего. Если задуматься: все — ничего. Главное, чтобы все были здоровы.

Но однажды произошло событие, которое сумело-таки отравить существование этой удивительной в своем самоотречении женщины. Виктор возвращался домой из-за города на автомобиле и сбил насмерть подростка. Он не был пьян. Три рюмки водки под хорошую закуску — не в счет. А разве можно было отказаться, когда проставляется вновь назначенный начальник?

Как удобно, когда везде есть знакомые или знакомые знакомых: в ГАИ, в ГАИшном дознании, в наркобольнице…

Сначала Луненко переживал очень. Он несколько дней не находил себе места, ломал голову, как можно утешить родителей погибшего мальчика. Впрочем, это не мешало ему искать варианты, возможности, выкручиваться.

Через некоторое время первый шок прошел, он перестал просыпаться по ночам от кошмаров. Документы, как раз, оказались в порядке. Выяснилось, что мальчик появился на дороге неожиданно, окружающая обстановка лишала водителя возможности предвидеть столкновение и предотвратить его; кроме того, в его крови не обнаружилось следов алкоголя, а, согласно исследованию, скорость он не превышал. Весь материал проверки «похоронили» и Луненко даже умудрился получить его в оригинале. Раздавленные горем и измученные бессмысленными опросами и вызовами в милицию родители погибшего мальчика опустили руки.

Теперь, оправданный в собственных глазах, участковый, изредка вспоминая об аварии, возмущался на мальчика и его родных, причинивших ему столько проблем и ввергнувших в серьезную финансовую кабалу.

Дарья Луненко лишь догадывалась о происходящем с мужем. Совершенно случайно она нашла, и успела, задыхаясь и путая от волнения слова, прочесть несколько документов в спрятанном на даче материале проверки перед тем, как Виктор его сжег.

Впечатлительная Дарья не была счастлива больше ни одной минуты. Ее мир рухнул. Ее дети — дети убийцы, который, избежал ответственности, прикрываясь погонами. Кроме того, выросшая в деревне, религиозная женщина нисколько не сомневалась в неизбежности высшего суда.

Произошедшее так и не попало на свет Божий. С тех пор прошло восемь лет.

Увидев на пороге квартиры Никиту Кондратьева — напарника мужа, бледного и взъерошенного, Дарья бессильно опустилась на пол. Слов было не нужно.

— Виктор погиб. На страйплощадке. Д-а-а-аш. Погоди, не плачь. Тьфу ты.

Из кухни показались бросившие обед дети.

Никита поддержал семью, как мог, помог с организацией похорон, следил и рассказывал о ходе следствия и судебного процесса, даже, несмотря на протесты, помогал деньгами первые пару месяцев, пока Даша не устроилась на подходящую работу.

После нелепого наезда водителя КАМАЗа — Дениса Корабейникова арестовали и судили. И Дарья могла назвать это, как другие — «несчастным случаем», или, как официальные бумаги — «нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшим по неосторожности смерть человека. Могла, если бы в течении восьми лет не просила в молитвах об упокоении души раба божиего Андрюши Корабейникова, которому навсегда осталось одиннадцать.

16

Утро второй пятницы месяца начиналось в округе одинаково — со служебки. Точнее, служебного заседания, на котором высокие умы освещали острые, порой до неожиданности оригинальные вопросы, так или иначе касающиеся жизни подразделения. Трудно постоянно подбирать вопросы, интересные столь разноплановой аудитории, как представители всех служб и подразделений управления внутренних дел. В этой связи заинтересовывать участникам приходилось себя самим. Устроители служебки несомненно удивились бы, доведись им посидеть в рядах актового зала.

Так, сотрудники бухгалтерии возились с бумажными вариантами каких-то актов и счетов; Зиночка из канцелярии оформляла книги входящей и исходящей документации; следователи прилежно заполняли сводные календарные планы, которые были, в принципе, не очень нужны, зато обязательно проверялись всевозможными инспекциями; кадровики шуршали бесконечными опусами ведомственных приказов. И только опера, скрестив руки на груди, многозначительно и хмуро смотрели в сторону выступающего оратора, витая мыслями в недосягаемых сферах. Хотя, конечно, всем удобнее заниматься рабочими делами в привычной обстановке кабинетов.

Окончание служебки всегда ознаменовывалось дружными зевками и потягиваниями направляющегося к выходу из зала личного состава. К Волкову подошел Рогозин:

— Слав, выберемся в курилку?

— Пожалуй. Пальто только накину.

Лишь в теплое время года у сотрудников УВД зарождалось и росло уважение к закону, запрещающему курить на