Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

еще на костылях, но всю жизнь в больнице не пролежишь… Да и столько дел накопилось. Зима уже зубы показывает. Первые морозы — и первые перебои с транспортом. Юрий Петрович всегда удивлялся, как мы долго и мучительно переходим от тепла к холоду, от холода к теплу. Никак не можем загодя все сделать. И как будто все работают… По крайней мере докладывают.

Костя приехал на новой машине вместе с младшим сыном — девятилетним Сергеем. Тот, не успев поздороваться, поделился радостью:

— А у нас кошка трех котят родила. Вот! — и застыл, широко раскрыв глаза.

Пришлось изумиться:

— Да ты что?! Этого не может быть!

— Ага, у нас же родила. Одного серенького, одного беленького, а одного и серенького и беленького. Скажи, папа, — закричал Сергей, призывая отца в свидетели.

А Юрий Петрович с тоской представил, как он возвратится сейчас в пустую квартиру. «Котенка, что ли, завести», — подумал и попросил Костю:

— Давай не сразу домой. Проедем по городу.

Тот с неохотой согласился. «У него свои планы, потому с сыном и пришел, — понял Юрий Петрович. — Ничего, и так два месяца гулял…»

Проехали по Центральному проспекту. Осетров любил этот город. Любил его строить. А ведь родился он в захудалой деревне и до института в городе не бывал. Высота зданий в первый же день покорила, как бы приподняла его самого. Город дал простор чувствам, снял многие запреты. Поэтому Юрий Петрович очень обрадовался, когда при распределении после окончания строительного института его оставили здесь. Работал мастером, прорабом, начальником СМУ… И строил, строил, строил… Жизнь его шла по строительным лесам, и он часто не задумывался — что строил и нужно ли это строить? Он гнал кубометры бетона, квадратные метры кирпичной кладки и штукатурки. Легко не было. Строители — народ нелегкий. Палец в рот не клади — откусят, но и не трусь — засмеют.

Работа неплохо шла у Осетрова, выбивать стройматериалы наловчился. Знал, где действовать нахрапом, а где и вильнуть. С планом получалось, а это главное. Первое место по области среди строительных управлений подсказало: «Ты можешь все!» Горком заметил, выдвинул в заместители председателя горисполкома.

И здесь получилось. Какая разница? Везде нужно работать. Масштабы побольше, и Юрий Петрович размахнулся. Начальство благоволило. Тем более, что дефицитные материалы он доставать умел. Где? Это уж его дело.

За строительство город отмечали в области, иной раз упоминали в Москве. Правда, были и злопыхатели. Как же без них?! Шли письма с подписями и без подписей, мол, не замечает Осетров старины русской, рушит все подряд, не считается с мнением общественности… На каждый роток не накинешь платок. Выручало сверхплановое строительство жилья, детских садов и школ. Не один руководитель слетел за невыполнение плана нового строительства, но никто за разрушение старины. Это Юрий Петрович знал твердо. Да и какая у нас старина? Было бы что стоящее — храм, собор какой… «У нас нет этого, — подумал Юрий Петрович с облегчением. — А то хлопот не оберешься…» Зато вон какие небоскребы стоят! Любо-дорого смотреть. И это все он! Его дело. Стекло! Бетон! Современные стили. Модерн. А маленькие купеческие домишки только портят ландшафт. Отжили они свое…

Около часа ездили они по городу. Костя сначала нервничал, потом успокоился.

— Что, опоздал в кино? — усмехнулся Юрий Петрович.

— Мальца хотел сводить, — виновато улыбнулся Костя. — Билеты купил. Что, Серега, в кино-то мы с тобой опоздали, — обратился он к сыну.

— А, — махнул тот рукой. — На машине кататься интереснее. Правда, дядя Юра?

Юрий Петрович молча кивнул головой.

— Я, когда вырасту, начальником стану, чтобы ездить и ездить, — размечтался Сергей, не обращая внимания на улыбки взрослых.

Подъехали к дому. Юрий Петрович с трудом поднялся на второй этаж. Зашел в квартиру. Везде чистота, порядок. Но от этого еще сильнее чувствовалось одиночество. И он, судорожно втянув в себя воздух, посмотрел на Сергея, который что-то деловито переставлял на его письменном столе. И Юрий Петрович уже в который раз понял, какую сделал ошибку, что пошел на поводу у Марины, когда та отказалась иметь детей. Она боялась, что после родов пополнеет и испортит фигуру, а он не настоял. Думал, что еще успеют. Да тут как раз учеба — институт, потом работа… До детей ли… Вот и успел! Может, и семейная жизнь по-другому сложилась бы?

Сергей обошел все комнаты и сказал с простодушным изумлением:

— Дядя Юра, как у вас хорошо. В прятки можно играть. Комнат много…

Костя цыкнул на него и выставил за дверь:

— Посиди в машине.

А Юрий Петрович невольно задумался. На самом деле, зачем ему одному четыре комнаты? Он подошел к окну. Настроение было паршивым.

— Юрий Петрович, может, мы с Сережкой у вас переночуем? — спросил Костя, угадывая настроение шефа.

— Что, провинился? Жена из дома выгнала? — не понял Юрий Петрович.

— Нет. Просто. Нельзя вам пока одному.

«Неужели я похож на несчастного человека?» — испугался Юрий Петрович.

— Я говорю, вам тяжело еще ходить. Там… ну… — запутался Костя. — Воды подать… Сварить что-нибудь.

— Нет, спасибо. Огромное спасибо, — растрогался Юрий Петрович. — Мне спешить некуда. Поэтому я короткими перебежками…

— Ну, тогда я пошел, — Костя нерешительно топтался у порога.

— Иди-иди. Жене привет.

Юрий Петрович послонялся из комнаты в комнату, и понял, что нужно заняться делом. Сел за письменный стол. Взял в руки лежавшую тут же раскрытую книгу «Ги де Мопассан» — прочитал на обложке. «Черт! Как давно все это было. Книг не читаю…» — и прикрикнул на себя вслух:

— Хватит ныть. Никто тебе не виноват.

Взял со стола письма. Их накопилось достаточно.

— Вот и дело есть, — сказал опять вслух и испугался. «Чего это я, как помешанный… нужно взять себя в руки». Стал перебирать письма. Это от родных — брата, сестры. Это от знакомых — учились вместе. О! А вот и от женушки дорогой. Он нетерпеливо разорвал конверт:

«Здравствуй, дорогой Юрик!

Случайно услыхала о твоем несчастье, но прилететь не смогла. Болела. А потом, ты же знаешь, как я все это остро переживаю… Говорят, у тебя есть какая-то пассия. Так что ты, наверное, не без ухода.

Буду кратка. Если ты в своем упрямстве постоянен и не собираешься к нам в Ленинград, то дай мне, пожалуйста, развод. Нет. Не подумай. Просто, чтобы не связывать тебя. Потому что тебе это сейчас необходимо».

Не очень-то удивился этому письму Юрий Петрович. Достаточно хорошо знал характер своей жены. И раз она просила развод, значит, или сама, а скорее всего папочка подыскал ей выгодную партию. Это уж наверняка. Ну, а то, что она все