Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

для того, чтобы дачей похвастаться. Отсюда вспышка всяких злоупотреблений и хищений. Возникновение всяких слухов и нехороших настроений. А как же — у одних хибары, у других — двухэтажные дворцы из стекла и бетона… Второе, столько уходит дефицитного материала — кирпича, железа, леса, что еще полгорода выстроить можно… А между прочим, важные стройки задыхаются без этих стройматериалов…

Выход? Запретить начальству строить дачи или ограничить постройки — к примеру, три квадратных метра на человека — хватит переждать непогоду… А то…

И другие побочные явления — отвлекается по дополнительным маршрутам городской транспорт, которого всегда не хватает. Резко растут частнособственнические тенденции. Через год людей не узнать — задумаешь мероприятие, начинается: не могу, очередь полива; не могу, смородину нужно собирать… Грызутся солидные люди из-за ржавого гвоздя. Главный инженер авторемонтного завода пришел жаловаться в райком на директора за то, что тот себе выписал импортного линолеума на дачу, а ему не разрешил…

Кошмар какой-то… А тут, на трассе будущей дороги, целое садовое товарищество, да начальство все…

Прикидывал Юрий Петрович и так, и эдак… Если сносить дачи, значит, нужно где-то строить. Если выплачивать компенсацию — каждый корешок, каждый кирпичик оценивается. Прикинули на выборку нескольких дач и за голову схватились. Натворили дел предшественнички. А что с них возьмешь? Один персональный пенсионер. Второго не достанешь. Решили в объезд, подсчитали — один миллион шестьсот тысяч рубликов чистоганом, да плюс дефицитный цемент, да битум… Где их взять?

Майору что — поставил подпись, не поставил… А тут — миллионы! Вот и начали экономить на всем. Хотели этот чертов перекресток временно, да потом махнули рукой — некрасиво, зато дешево.

И начальник дорожно-строительного управления авторитетно заверил, что можно его оставить и по пропускной способности и по безопасности.

Помнит Юрий Петрович, подмахнул тогда за эту экономию премиальных приличную сумму. Не жалко, если за дело. Начальник проектной конторы возражал почему-то…

Нужно пригласить их сюда всех троих — майора, строителя и проектанта, пусть погрызутся как следует, а потом едут на место разбираться. С этими мыслями Юрий Петрович и заснул.

Следующее утро преподнесло ему дурной сюрприз. Подергался, видать, с майором — швы разошлись. Не до перекрестка стало. Опять операционная, опять боль…

Три дня отдыхал, укреплялся. Сдерживал свой пыл. Даже телефон отключил и Лидочку отослал. На четвертый день не выдержал — все сначала. Пригласил троих — начальника ГАИ, начальника дорожно-строительного управления и начальника проектной конторы. Три начальника подняли пыль до потолка. Каждый отстаивал свою точку зрения.

Майор зачитал такие цифры — количество аварий на перекрестке, человеческих жертв и пострадавших, что хотелось думать — это глупая шутка. Но Юрий Петрович знал, не до шуток начальнику ГАИ, и сам встревожился здорово. Считал, что не так плохо…

— Павловский, тебе слово.

Павловский сразу сник и стал оправдываться, доказывать, что он всегда был против изменений в проекте, что вносил изменения только под давлением…

Ноздрин сидел как ли в чем не бывало, он даже зевнул тайком, отвернувшись. И Юрий Петрович позавидовал ему — надо же, такие железные нервы. Пришлось и его подтолкнуть:

— Василий Потапович, ведь ты инициатор замены перекрестка, — напомнил Юрий Петрович, стараясь не пропустить его реакцию.

— Вот же люди! — воскликнул тот. — Чего егозите, непонятно. Гибнут люди! Жалко. А что, только на этом перекрестке гибнут люди и нигде больше?

— Не столько же! — воскликнул Павловский.

— Ты, Лев, известный паникер. Тебя напугать — раз плюнуть. Подумай, почему наибольшее количество аварий на этом перекрестке?

— Почему? — насторожился тот, и чувствовалось, очень хочется ему реабилитировать перекресток, хотя бы потому, что боится ответственности. «На пенсию скоро, вот и трусит, — подумал Осетров, но тут же поправился: — Он и раньше храбрецом не был, сколько помню. Сам ни одного решения не принял. Так, иной раз гавкнет из подворотни. А перечил бы? — Вопрос, на который Юрий Петрович слишком поспешно (он сам это отметил) постарался ответить. — Неуж я зверь какой?! К подчиненным отношусь терпимо. Они меня уважают и… А как же, бояться должны. Начальник я для них все-таки…»

— Потому, трусливая твоя душа! — повысил голос Ноздрин, это отвлекло Осетрова от мыслей. — Потому, что тут наибольшее скопление автотранспорта. Как нигде, понял? Возьми соотношение количества машин и количество аварий на этом и на любом другом перекрестке и сравни. А мне не тыкай, я свою работу сделал на пять, государственная комиссия приняла без всяких претензий. Теперь с меня взятки гладки, спрашивайте с эксплуатационников, да вон, — он кивнул на начальника ГАИ. — А я умываю руки и не знаю, зачем меня сюда пригласили?

— Сравнивали мы, Василий Потапович, — не дал торжествовать ему майор. — Аварийность в два раза выше.

— Концентрация транспорта больше… — не сдавался Ноздрин.

— Это все вы! Из-за своих премий… — запаниковал Лев Александрович.

— Подь ты… Если хотите знать, нет в области ни железобетонных перекрытий, ни колонн для вашего старого проекта, — Ноздрин бросил в ход свой главный козырь.

— А у соседей? — заикнулся Павловский.

— Ладно. Железобетон у соседей. А подъемные механизмы где? Нет у меня технической возможности осуществить ваш проект. Не было и нет до сих пор.

— Нужно развивать свою базу, — вставил майор.

— Своим делом занимайтесь лучше, — прошипел Ноздрин. — Меня моя база устраивает. Планы выполняем и перевыполняем. Качество хорошее и будет еще лучше…

— Вот-вот! — воскликнул Лев Александрович. — Легко работаете. Вполсилы. План выполнил, а там хоть трава не расти. На нужды города вам наплевать и растереть…

«Ого! — удивился Осетров горячности Павловского, никогда он не видел его таким грубым. — А что, пожалуй, он прав. Нужно пощупать этого Потапыча. Залег в берлоге — план делает и мы довольны. В пример ставим. А если план занижен? Тогда… Тогда, Ноздрин, берегись…»

— Ты, Лев, говори да не заговаривайся, — вскипел Ноздрин, но заметив перемену в настроении Осетрова, пошел на попятный. — Для чего мы сюда собрались? Старое ворошить?

— Узко мыслите, Василий Потапович, ведомственность вам глаза застит. У меня все хорошо — и ладно. При желании можно было решить вопрос и с железобетоном и с подъемными механизмами, а вы побоялись, что добавится беспокойства, да спрос построже будет. И вот результат — временный вариант перекрестка, который не удовлетворяет ни нас, ни вас, ни город… — Лев Александрович осмелел, глаза метали искры, пот выступил над верхней губой.

Ноздрина обеспокоила смелость оппонента, и он пытался повернуть разговор в нужное ему русло:

— Ты чего, как с горы покатился? Что говорить, если поздно?

— Прав Василий Потапович, — поддержал его майор. — Нужно думать о сегодняшнем и завтрашнем дне. Давайте решать, что делать с перекрестком?

И опять схлестнулись три мнения. Юрий Петрович внимательно слушал, а беспокойство уже не отпускало — вот тебе и временный вариант, подсунул ему свинью