Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

о нем знает — не удивительно. Подруг и друзей у нее осталось в городе много. Так что, конечно же, о каждом его шаге докладывают своевременно. Нет, возражать с разводом он не будет. Но рвется еще одна ниточка, что связывала его с прежней жизнью. А новая?..

Телефонный звонок прервал его мысли.

— Да. Осетров. Привет, Иван Кузьмич. На заседание исполкома? А вопросы какие? Так. Так… Интересно… Что? Вопрос о расширении действующего перекрестка на окружной дороге? Как это о расширении? Кто поставил? Проект Ноздрина? Чего же здесь прогрессивного? Надолго это? Опять на год, два… Нет-нет. Решайте без меня. Я болен.

Он перечитал все письма. На два написал ответы. В том числе и Марине. Вложил в конверт заявление…

Сидеть было еще тяжело, и он прилег на диван. По телевизору показывали какой-то новый фильм, с грохотом и драками.

Вновь зазвонил телефон. Юрий Петрович, чертыхнувшись, поднялся, упрекнув себя, что не поставил аппарат рядом с собой. Подошел. Снял трубку.

— Осетров, слушаю.

В трубке молчание.

— Слушаю вас. Алло! Алло! Ну, говорите же…

И прежде чем догадался, на другом конце положили трубку. «Это же… Рая! Автомат не сработал?! Значит, позвонит еще…»

Он выключил телевизор и стал ждать. Но телефон молчал. «Что же она?! Просто узнать — жив, нет… Назад уже, от того…» — пристукнул костылем и сказал громко:

— Придет, никуда не денется…

Снял телефонную трубку, набрал номер:

— Лидочка, пришли за мной машину. Скажи, чтобы исполком не начинали без меня. Да, кто от ГАИ?

— Зам. Товарищ Давыдов, — радостно сообщила секретарша.

— Не пойдет. Пригласи майора, с ним интересней. Обязательно, — сказал твердо, поднялся и зашагал к зеркалу. Он не терпел неряшливости в других и не прощал этого себе.

с. Рыбное, 1983 г.

НАТЮРМОРТ С ЯБЛОКАМИ

Повесть

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой выясняется, что даже образцовый участковый не всегда знает, что происходит на его участке

Утром, после оперативки, участковый уполномоченный Восточного райотдела, капитан милиции Процко подходил к территории Центрального рынка. Ноги его в начищенных до зеркального блеска сапогах ступали твердо, по-хозяйски. Кряжистый, широкий в кости, он словно олицетворял собой силу и власть. Фуражка сдвинута не лихо — на ухо, но и не легкомысленно — на затылок, а так — чуть набекрень. И начальство не придерется, и не совсем по-казенному.

Настроение у Ивана Яковлевича под стать утру. Над куполом торгового зала радостно голубело небо. Воздух был прохладен, еще не накален зноем, но с уже заметным приторным запахом загнивающих овощей и фруктов.

И учуяв этот запах, вечный спутник всех летних рынков, Иван Яковлевич сделал полный выдох и прибавил шаг. Лицо его стало озабоченным. Семь лет он на этом посту. Что там и говорить — пост не из легких. В первый год просил начальство, чтобы перевели на другой участок, уж больно беспокойная здесь служба. Но… вызвали, поговорили, пригрозили, одним словом — убедили. Так и остался. Да и куда теперь? Подняться выше — образования не хватает, институтов не кончал. Как вернулся из армии, так и запрягся в работу. Больная мать, две сестренки-близняшки — семиклассницы. Им хоть восьмилетку дать закончить. Когда пришел становиться на военный учет, в военкомате без лишних разговоров послали в отдел кадров УВД на беседу. Там пожилой подполковник расспросил о семье, посочувствовал трудному положению и предложил пойти учиться в специальную школу МВД СССР. На всем казенном и всего-то на два года. Разрешил подумать недельку. Думал Процко один день… и пошел работать каменщиком — заработки подходящие.

Потом, через три года, когда одна сестра — Мария — училище закончила, на закройщицу выучилась, а вторая — Наталья — скороспелкой, со второго курса техникума, замуж выскочила, сам пришел в Управление внутренних дел, разыскал того подполковника, напомнил ему о давнем разговоре и сказал, что теперь может учиться.

Первый год никак не мог войти в колею: позабыл все, что в школе учил. На втором курсе легче стало, во вкус вошел, настроился. А тут практика, госэкзамены, отпуск перед работой. В отпуске с нынешней женой познакомился, недолго свадьбу откладывал.

Теперь у самого дети — двое. Мать. Племянников четверо. Снова не до институтов. Поворачивайся успевай. Он не в обиде: кому-то и в подчиненных ходить нужно.

Завидя участкового, торгующая семечками у ворот рынка бабка подхватила мешок и с завидной для ее возраста прытью помчалась за угол.

Процко глянул на часы. «Без четверти десять, а бабка Ульяна мешок семечек доторговывает. И где она их берет? Иную неделю по мешку в день продает. Семь мешков в неделю! — И решил твердо: — Завтра пораньше вон с того угла зайду. С полным мешком не побежит, а бросить пожалеет. Вот и поговорим, с какой такой нивы она урожай собирает?»

Он пошел вдоль длинного ряда прилавков, на которых дразнились яркими боками яблоки и груши, светился янтарным соком виноград, кучами темнели орехи и урюк… Над всем этим фруктовым добром разносился гортанный южный говор.

Не любил Процко бывать здесь. При виде его черно-сливовые глаза торговцев ожили, сделались подобострастными, и шепоток побежал впереди участкового:

— Угощайся, пыжалыста, нашальник!

— Пысмотри, дарагой, какой виноград сладкий. Пысматри. Возьмы, рады будэм… Вазмы!

— Падставляй карман. Арэх ошень палезный для всех, и для милиции тоже… Падставляй карман.

Каменея лицом, Процко еле сдерживался, чтобы не прибавить шаг. Смотрел прямо перед собой и вдруг краем глаза выхватил в ряду смуглых, лоснящихся лиц лицо белое. Он остановился.

За прилавком, над кучей яблок и груш, стояла русская женщина. Она смутилась под удивленным взглядом участкового и, не дожидаясь вопроса, протянула паспорт и сложенный вдвое листок. Не спуская с женщины глаз, словно стараясь что-то припомнить, Процко развернул бумажку. Да, это была она — СПРАВКА. Потертая, не первой свежести, побывавшая, наверное, уже не в одних руках. Она была талисманом, мешающим ему, участковому, принять кое-какие меры к спекулянтам. Он оглянулся. Все, стоящие за прилавком, настороженно смотрели на него. Ох, как он ненавидел эти справки.

«СПРАВКА

Дана настоящая в том, что у Арипова Хакима приусадебный участок и сад имеются.

Председатель сельсовета

(Б. Б е к б у л а т о в)».

И подпись, и печать гербовая, и число недавнее…

«Что они, справки наперед, на все лето выписывают?! Опять Ариповы!» Он глянул на притихшие ряды и спросил строго:

— А кем ты ему доводишься? Жена или полюбовница, или просто сочувствующая?

Женщина смутилась, покраснела, хотела что-то объяснить, но он уже повернулся на каблуках и, бросив через плечо:

— Зайдешь ко мне! — пошел дальше.

«Сколько в стране