Что мы знаем об устройстве этого мира? - Сергей Артурович Медведев

На женщин смотрел пожилой мужчина. Под его носом запеклась кровь, но в целом он выглядел хорошо, хоть и казался уставшим. Увидев его, Наташа ахнула. Это был главный технолог Петров. Тот самый, который гладил Наташу по коленкам и называл дочкой.

– Ты его знала? – спросила Люся.

– Не-а. Одного моего знакомого напомнил.

– За это надо выпить, – предложила Рита.

12. Сон

Ночью Наташу мучили кошмары. Ей снилось, будто ее саму кладут в гроб, а она кричит: «Мы так не договаривались! Я же комсомолка!» – «А это сюрприз», – успокаивала Наташу Люся, гладя Новикову по голове.

* * *

На пятый день Наташа поехала самостоятельно.

Вечером к ней в троллейбус подсел мужчина в светлой дубленке.

– Разрешите представиться, майор запаса Ренат. Вы не возражаете, если я буду вашим сопровождающим?

Наташа не возражала. Всем водителям троллейбусов нужен свой катала.

– Я старший катальщик, – продолжил Ренат высоким голосом. – Я помогу вам сориентироваться в жизни коллектива, правильно выбрать первую жертву, помогу убрать за собой.

– Какую жертву? – тихо спросила Наташа, хотя и сама все поняла. – А разве это не по желанию?

– Конечно по желанию. Только нежелающих еще не было.

– Я могу отказаться?

– Сделаем вид, что не слышал вопроса. – Майор запаса рассмеялся. – Я провожу вас домой – вы ведь не возражаете?

К Наташе майор подниматься не стал. Прощаясь около подъезда, он неожиданно поцеловал Наташе правую руку.

– Надеюсь, вы понимаете, что все это между нами?

– Да, – вздохнула Новикова.

* * *

Шестой день на новой работе был выходным, и вечером Наташа отправилась в гости к Свете Мироновой. Дверь открыла сама Света, родители ушли в гости к друзьям на новоселье.

– У меня теперь свой катала! Он похож на евнуха: высокий и с тонким голосом, – похвасталась Новикова.

– Поздравляю! Рада, что у тебя все хорошо!

До прихода Наташи Светлана разгадывала кроссворд и не сразу поняла, чем обеспокоена подруга.

– И он мне говорит своим тонким голосом: «Сделаем вид, что я не слышал вашего вопроса». У меня внутри все похолодело.

На глазах у Наташи выступили слезы.

– Да ты что! Может быть, он имеет в виду какую-то символическую жертву?

– Символическую? А убрать за собой?

– Ну не знаю. Думаю, что ничего страшного, как-нибудь все наладится. Ты летом еще собираешься ехать в Карелию?

Света говорила с Наташей, как врач со смертельно больным пациентом, от которого хочется побыстрее избавиться, но в то же время внушить ему надежду.

– Собираюсь.

– Я с тобой поеду. Веришь?

– Верю. А тебе в Госстрахе такого не предлагали?

– Нет. Что ты. У нас только название необычное, а так люди хорошие.

– А еще этот майор сказал, чтобы я никому не рассказывала о нашем с ним разговоре.

– А зачем же ты мне рассказала?

Девушки замолчали. Через минуту Света встала и вышла в коридор. Наташа услышала, как в двери Светиной квартиры проворачивается ключ.

– Решила, еще на один замок дверь закрыть, неизвестно, когда родители придут, – объяснила Света, вернувшись. – Что-то мне не по себе. Может быть, в милицию сходишь?

– Думала. Бесполезно, мне никто не поверит. К врачу направят. Скажут, вот если бы вы кого-нибудь уже задавили, тогда другое дело, тогда – к нам, а так – к врачу.

– Ну да, ну да. На нет и суда нет! – Света улыбнулась. – И что ты решила?

– Все уже за меня решили. Видимо, придется сначала кого-нибудь сбить.

Часть 2

13. Николай Филимонов возвращается на родину

Поезд Москва—Новороссийск прибыл в Ростов в семь утра. Из поезда вышли десять курильщиков и столько же пассажиров, для которых Ростов был конечной остановкой. Большинство же направлялось дальше, в Новороссийск.

Курильщики задымили, окончательно прибывшие устремились к выходу в город.

Капитан Николай Александрович Филимонов не спешил, он любил вокзалы, любил запах шпал. Запах был одновременно и тревожным, и успокаивающим, как любое путешествие. Так сказать, не только итог, но и новые перспективы.

Николай вдохнул запах креозота, улыбнулся и зашагал к выходу.

В руках у Николая Александровича был мягкий кожаный коричневый чемодан. Вещь ему подарило начальство – полковник Максимов. Крышку украшала немецкая переводная картинка – улыбающаяся блондинка с короткой стрижкой под мальчика, ее наклеил Максимов, когда служил в ГДР. На Филимонове были черные брюки отечественного производства, слегка помятые после поезда. Но тонкие и дышащие – так сказала на прошлой неделе продавщица универмага. Еще была темно-серая рубашка из неэластичного хлопка. Тоже дышащая!

«На теле обнаружены рубашка и брюки отечественного производства, – усмехнулся Филимонов, подумав, что про брюки и рубашку написали бы в особых приметах, если бы пришлось – не дай бог – описывать его бездыханное тело. – Рядом обнаружены сломанные очки светлого материала, вероятно пластмассовые».

Следователь наверняка бы отметил, что на ногах у трупа дефицитные чешские сандалии марки «Свит». Откуда они у Филимонова? Это взятка. За помощь в поступлении на юрфак Архангельского университета. Сквозь сандалии были видны немытые ступни.

* * *

К Филимонову подошел милиционер и вежливо попросил предъявить документы. Николай достал из кармана брюк удостоверение, милиционер сказал: «Добро пожаловать, товарищ капитан».

«Почему он подошел именно ко мне? Я вызываю подозрение? У меня лицо преступника, объявленного в розыск? Наверное. Почему бы нет? – Филимонову захотелось найти ответ на вопрос, почему к нему подошел милиционер. – Я не курю и никуда не спешу! Вот почему я подозрителен! Не уверен. Я странно одет? Не думаю. Вообще-то, под свободной рубашкой еще кобура с револьвером… Может быть, она видна? Скорее всего».

На душе стало легко и спокойно! Филимонов вышел в город. Рядом с ним остановился автобус. Из него вышли школьники с рюкзаками и чемоданами. «По-видимому, десятый класс. Едут в пионерлагерь», – подумал Филимонов.

Николай вдруг увидел себя глазами шестнадцатилетней девочки из автобуса: лысый, плотный мужик в немодной одежде, наверное, инженер какого-нибудь оборонного предприятия. В немодных пластмассовых очках, которые он сам никогда бы не надел еще десять лет назад. Старик! Возможно, еще и болен – или радиацией, или алкоголизмом, или импотенцией, или всем сразу.

«Ну да, мне сорок лет, я некрасив, – грустно подумал Николай Александрович Филимонов. – Я похож на шахматную фигуру ладью. Но не у всех же должна быть роскошная шевелюра и длинная шея». У Филимонова были короткая шея и лысина.

«С другой стороны, кто они такие, чтобы судить его, чего добились в жизни? Почему они такие худые? Действительно, почему? Потому что пешки. А он – фигура, пусть ладья, но он следователь, которому поручают самые необъяснимые с точки зрения здравого