Что мы знаем об устройстве этого мира? - Сергей Артурович Медведев

Слева сидел Сергей Иванович Окошкин. Полноватый мужичок среднего роста, лет сорока. Окошкин начинал лысеть. Но его черные густые волосы еще можно было уложить особым способом, так что лысина становилась совсем незаметной. Образовавшуюся конструкцию он закреплял лаком для волос.

* * *

Югов любил клетчатые рубашки и кеды. Утро начинал с зарядки. Его часто приглашали на дела, связанные с погонями. «Толик, вся надежда на тебя, – умолял в таких случаях полковник Безбородов. – Посмотри на коллектив, даже на меня, сплошной избыточный вес».

В 1982 году Югов догнал чемпиона города по бегу на среднюю дистанцию Ивана Михайлова, который ограбил ювелирный магазин. Чемпионом Михайлов стал в 1970-м, в 1971-м на ответственных соревнованиях подвернул ногу и был вычеркнут из списка сборной города. «Прости, Иван, – сказало спортсмену начальство. – Без ног мы можем взять тебя только в паралимпийскую команду, но у нас в городе такой еще нет. Говорят, что скоро будет, но пока нет».

На допросе Михайлов сообщил, что кольца и серьги ему были не нужны, просто он хотел посмотреть, сможет ли его кто-нибудь догнать. «Подумайте сами, товарищи! Зачем мне кольца и серьги? – спросил тогда у ментов Михайлов. – У меня этого хлама целая коробка из-под телевизора». – «А вот это уже интересно», – заметил внимательный Окошкин. Милиционеры в массе своей не поняли интереса коллеги, но Сергей Иванович объяснил, что это, по сути, косвенное признание в других грабежах.

– Хотел на этом закончить карьеру, уйти непобежденным. Не получилось. Отлично бегаешь, мент.

На глазах Ивана выступили слезы.

– Тебе сколько?

– Тридцать три.

– Значит, почти ровесники.

– Ты взял на старте слишком высокий темп, – сказал Анатолий Сергеевич без тени улыбки. – Но! От меня еще никто не уходил. Я действительно бегаю очень быстро. Но если чувствую, что враг уходит, стреляю на поражение – тебе повезло, чемпион! – усмехнулся Анатолий и похлопал Михайлова по плечу. – Сколько лет ты бегал от милиции?

– Нисколько. Ничего не докажешь.

– Запросто. Ты думаешь, я один такой в милиции? У нас по вечерам работают и действующие чемпионы области по боксу, – рассмеялся Югов.

Приглашать боксеров, каратистов или дзюдоистов на допросы в милицию придумал полковник Безбородов. «Лучшая тренировка – это тренировка с живым партнером, но с тем, который не может случайно ответить и тем самым травмировать спортсмена», – говорил Безбородов.

Кроме того, за свою работу спортсмены получали небольшое вознаграждение и право на бесплатный проезд в общественном транспорте.

Если Анатолий Сергеевич олицетворял торжество физической культуры, то Сергея Окошкина ценили за невероятные внимательность и память. Он помнил, как была одета его мать, когда провожала его в первый раз в школу. «Накануне нас обокрали, не взяли только платье в горошек. Мать его и надела. На этот счет имеется фотография».

Окошкин был похож на Филимонова, но на пять лет моложе и спокойнее. Филимонов мог вспылить, накричать и даже подраться. Окошкин – никогда. И он решал сложные задачи, не вставая с места. Но если для Филимонова работа была способом исследовать мир, то Окошкин в бездны не заглядывал. Его любимым журналом был «Крокодил».

Сергей завоевал авторитет в коллективе тем, что однажды, рассматривая черно-белую фотографию убитого вечером Первого мая мужчины, нашел орудие преступления – остро заточенный деревянный шампур, который лежал в траве рядом с трупом, но выезжавшие на место оперативники его не нашли. «Ну вот же, разве не было понятно, – Сергей говорил медленно. – Это же вечер Первого мая, люди выехали на шашлыки, поесть, отдохнуть, развлечься. Первого мая пятьдесят процентов преступлений так или иначе завязано на шашлыке. Кому-то не хватило, кому-то показалось невкусно, кто-то отравился, кто-то кого-то проткнул. Надо искать шампуры».

Бо́льшую часть рабочего дня Окошкин и Югов сидели молча, иногда отвечали на телефонные звонки и ждали: Югов – погони, Окошкин – фотографий с места преступления.

18. Виктория из Эстонии

Взгляды Анатолия и Сергея часто пересекались в одной точке – на ягодицах Вики.

Лейтенанту Вике Пярт было двадцать семь лет. У Вики были такие светлые брови, что их можно разглядеть, только целуясь с ней. Но Вика целовалась редко, и ее брови толком никто не видел.

Пярт считала себя некрасивой. Говорила с прибалтийским акцентом, весила семьдесят пять килограммов при росте метр шестьдесят восемь. «Мать говорит, я некрасивая, но очень обаятельная. Хотя слегка великовата для худого мужчины. Впрочем, есть разные мужчины. Например, кавказские».

Сослуживцы Вики считали, что акцент придает девушке некоторую интеллигентность. Пярт была из деревни, но говорила, что из Тарту: «Я по распределению в вашем городе, и н-н-не понимаю вульгарные действия некоторых коллег – не надо лапать мою задницу, себе что-нибудь полапай».

Еще Вика говорила: «Моего парня зовут Мати, он ждет меня в Таллине, в следующем году он обязательно сюда приедет и набьет вам морду». Если Вику обижали без свидетелей, она могла сказать обидчику: «Иди на… или застрелю. Я не шучу».

От Вики всегда пахло осенним лесом. Это был ее дезодорант «Лесная красавица». Дезодорант был упакован в баллон размером с маленький огнетушитель – подарок от местной парфюмерной фабрики.

У Пярт всегда было полно двухкопеечных монет. Девушка жила в общежитии МВД, у нее не было домашнего телефона, а ей всегда требовалось куда-нибудь позвонить.

19. Классификация Филимонова

Николаю досталось место у окна. Хотя прохожих в окно было не разглядеть, понять какое время суток за окном все же было возможно.

Стол был двухтумбовым, покрытый зеленым сукном, поверх которого лежало толстое стекло. Николай понял, что еще недавно за столом сидел кто-то другой: под стеклом он разглядел календарь за 1984 год, две заметки из «Вечерки» – «Ростовское метро будет использоваться как бомбоубежище» и «Капитан Харламов: рискуя жизнью» со снимком, на котором, впрочем, нельзя было ничего рассмотреть.

В ящике стола Филимонов нашел и множество фотографий – мужчин, женщин, молодых, старых. Всего пятьдесят три штуки.

Филимонов догадался, что на фото подсудимые, подозреваемые, свидетели и прочие граждане, так или иначе попадавшие в поле зрения бывшего хозяина стола – Юрия Харламова.

На некоторых фотографиях люди безмятежно улыбались. Судя по всему, эти снимки были сделаны до того, как модели познакомились с правоохранительными органами.

Некоторые люди были запечатлены в момент ареста: на их лицах были страх, недоумение. Но иногда – улыбка, потому что они привыкли: когда тебя фотографируют, надо улыбаться.

* * *

На некоторых карточках люди были печальны и растерянны. Так бывают печальны и растерянны люди, которых неделю назад заподозрили в чем-то нехорошем. Они прожили под подозрением уже неделю, и вера в торжество справедливости начала в них угасать.