Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

— Дела, — согласился в тон ему Виктор Викторович. — В Желябино меня пригласил приехать Пимен Иванович Матюшин. Это весьма уважаемый и в свое время даже знаменитый прокурор города Челябинска. Может, слышал о нем?

— Матюшин? Как не слышать? Слышал. Его статьи и наработки в свое время я в академии читал студентам. Так он что, жив еще? Это сколько же ему сейчас лет?

— В этом году восемьдесят девять исполнится, — ответил Асташов. — Старик здоровьем крепкий, и если бы не его слепота, то мог бы и сам до тебя доехать. Чем он мне и грозился, если ты вдруг не захочешь принять это письмо к рассмотрению, — улыбнулся Виктор Викторович.

— Не захочешь тут, — покачал головой Серов и постучал дужками очков по листам, лежавшим перед ним. — Если все, что тут написано, правда…

— Я так думаю, что правда, — поспешил вставить Асташов. — Старику Матюшину я доверяю. Он, как старый и опытный в уголовных делах человек, не стал бы наводить тень на плетень, если бы не был уверен в правдивости всего, что в этом письме написано.

— Я так понял, что ты разговаривал с ним лично, — акцентировал главный прокурор Подмосковья.

— Лично, лично. И с ним, и с матерью убитой девушки. Она тоже не верит в то, что этот Василий Скачков убил ее дочь. Все, кто это письмо подписал, — кивнул депутат на листки, — уверены в том, что Скачков взял на себя чужое преступление.

— А подробностей ты не знаешь…

— Да какие там подробности, — махнул рукой Асташов. — Столько лет прошло. Человек уже и срок отсидел, и вернуться успел. Знаю только то, в чем многие в Желябино уверены, — обещали этому Скачкову денег за то, что он все на себя возьмет, а потом, видимо, обманули.

— А отчего же тогда все, если уж они такие уверенные в его невиновности, молчали? И тогда, когда его судили, и после? Отчего никто не встал на его защиту? Отчего не указали на этого, как его там… — Прокурор нашел в письме нужную фамилию. — Не указали на Генриха Карпухина? — задался естественными в таком случае вопросами Серов.

— Точно такие же вопросы и я задал Матюшину, да и остальным желябинцам, с которыми беседовал на эту тему. Причин, как мне объяснили, на то, чтобы молчать, было несколько, — вздохнул Асташов. — Во-первых, все, кто на тот момент проживал в Желябино, работали в Нахабино и Красногорске на производствах, принадлежавших в то время Карпухину-старшему. И эти предприятия были единственными на то время, где люди могли хоть как-то заработать. В самой деревне и сейчас работы нет. А пойди они в суд свидетельствовать против сына Карпухина, то наверняка лишились бы заработка. А во-вторых, все в деревне прекрасно тогда знали, что и местный участковый, и полиция в Нахабино, да и в самом Красногорске, кормились из рук самого Карпухина, который водил дружбу с каким-то там то ли криминальным авторитетом, то ли вором в законе.

— Это только слухи или правда? — прервал рассказ депутата Серов.

— Да кто его знает. Но по тому, как быстро было оформлено уголовное дело на Скачкова, и то, как Карпухин до этого случая прикрывал все безобразия своего сыночка, которые тот чинил в Нахабино и Желябино, вполне можно предположить, что все это правда, — ответил Асташов. — Надо разбираться, — развел он руками.

— Надо, — вздохнул Дмитрий Михайлович. — И если все, что тут излагается, и в самом деле правда, то много, я думаю, голов полетит. Уж я это так не оставлю. Ладно, Виктор Викторович, я тебя понял, — встал со своего места Серов. — Дело тут деликатное. Можно сказать, служебное расследование надо будет проводить. Выяснять, кто прав, а кто виноват, и кто кому что должен… Да… Мне сейчас по служебным делам как раз в Главное управление уголовного розыска надо отбыть. Вот я твой запрос и это вот письмо им и передам. Пускай разбираются. — Серов протянул руку Асташову и, проводив его до дверей, заверил: — Как только что-то будет известно, мы тебе сообщим. Не переживай. Если этот Скачков Василий и вправду невиновен… Впрочем, не буду забегать вперед.

Проводив депутата, Серов вернулся к столу и еще раз перечитал переданное ему письмо. Затем прошел в приемную и взял у секретаря копию депутатского запроса, который принес Асташов. Вернувшись в кабинет, он набрал номер телефона генерала Орлова — своего старого знакомого.

— Петр Николаевич, это Серов из областной прокуратуры. Я сейчас к тебе нагряну, как и договаривались. Но у меня к тебе будет еще и дополнительная просьба. Есть у тебя свободный человек для расследования? Надо срочно один очень деликатный вопрос разрешить. Разобраться с одним депутатским запросом. Запрос по Красногорскому округу. Очень срочный запрос. Так что же — есть у тебя кому взяться за расследование? Найдешь? Хорошо. Так ты его найди прямо сейчас, пока я до тебя добираюсь. Да, да, надо, чтобы он к моему прибытию у тебя в кабинете находился. Чтобы, значит, я все ему растолковал на словах. Там, знаешь ли, есть о чем потолковать. Ну хорошо. Еду. Жди.

* * *

После звонка Серова Петр Николаевич Орлов вызвал к себе в кабинет по селекторной связи секретаршу Верочку и велел ей срочно разыскать полковника Гурова Льва Ивановича.

— Ты мне его, Вера, из-под земли достань и незамедлительно ко мне доставь, — сказал он.

— Петр Николаевич, я ведь вам не джинн какой-нибудь, и бороды у меня, чтобы волосы из нее выдирать и заклинания разные произносить, как вы сами видеть изволите, нет, — заявила Верочка. — Я могу ему, конечно, позвонить и ваше приказание передать, но доставить его срочно и незамедлительно — это, уж простите, не в моей власти.

— Не ворчи, радость моя, — улыбнулся в ответ Орлов. — Просто сделай, как я тебе сказал. Передай Льву, что я жду его в своем кабинете через двадцать… нет, через пятнадцать минут.

Верочка поворчала еще что-то себе под нос и вышла. А через три минуты сотовый Орлова, стоявший на вибрации, ожил и пополз по столу. Петр Николаевич едва успел схватить его, не давая упасть аппарату на пол.

— Ага, легок на помине, — довольно проговорил он, посмотрев на дисплей, и ответил звонившему: — Да, Лева, ты нужен мне срочно. Зачем? Да я и сам пока не знаю зачем. Но — нужен. Ко мне сейчас из облпрокуратуры должны заехать. Просили найти им кого-нибудь потолковей для расследования какого-то очень уж деликатного дела. Это не мои слова насчет потолковей, — поспешно добавил он. — Что?