Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

поросло. Хотя и осадок, как видишь, на всю жизнь остался. Да и сам Дмитрий, думаю, не забыл тот случай. Недаром же он меня при первом же случае на том самом собрании критиковать начал. А было бы за что — то, может, и в тюрьму упек бы…

— Ладно, брат. — Орлов похлопал Гурова по плечу. — Расскажи мне, что ты думаешь делать вот с этим добром, — кивнул он на лежавшие на столе бумаги.

— Поеду завтра утром в Желябино. Поговорю сначала с Пименом Ивановичем Матюшиным. А там видно будет, — ответил Лев Иванович и сгреб со стола листки. — А сейчас пойду к себе, позвоню в Нахабино. Узнаю, в какой архив было сдано дело Скачкова, и запрошу его для изучения. Надо вникнуть во всю эту историю, прежде чем дальше двигаться.

— Ну добро, — согласился Орлов и, проводив Гурова до дверей, добавил: — От меня Марии привет передавай.

— Так что, Крячко, значит, одному дело об убийстве рэпера доводить до ума?

— Одному, — ответил Петр Николаевич. — Сам видишь, что депутатский запрос не терпит отлагательств. Ну да если понадобится, то я Станиславу помощника дам. Кого-нибудь из молодых или стажера. Пускай только мне сам позвонит и скажет, нужен ему этот помощник или сам справится.

— Я ему передам, — ответил Гуров и вышел в приемную.

— Вера, давно тебя не видел, — улыбнулся он, останавливаясь возле секретарши. — Хорошеешь с каждым днем. Недавно с Машей тебя вспоминали. Она предложила в гости тебя позвать. Так вот я и зову. Какие у тебя планы на воскресенье?

Щеки Верочки вспыхнули легким румянцем, отреагировав на комплимент Льва Ивановича. Ни для кого, в том числе и для Гурова, не было секретом, что секретарша Орлова давно и безнадежно питает к нему нежные чувства. Прошли годы, и Верочка уже не строила по отношению к полковнику Гурову никаких иллюзий и даже дружила с его женой, красавицей актрисой, но иногда все-таки ловила себя на мысли, что хорошо было бы… И вспыхивала. Больше от досады на себя саму, чем на безответность Гурова.

— Особых планов пока что нет, — ответила Верочка с легкой улыбкой. — Разве что Петр Николаевич вдруг надумает не устраивать себе выходной и попросит и меня выйти на работу.

— Не попросит, — из кабинета выглянул Орлов. — Можешь смело принимать приглашение.

— А ты чего подслушиваешь, о чем мы тут говорим? — хитро прищуриваясь, спросил его Лев Иванович. — Небось завидно стало, что Верочку позвали, а тебя нет? Так и ты тоже приходи. Нам не жалко. Мы с Машей гостям всегда рады.

— А что за повод? — поинтересовался Орлов, выходя из кабинета в приемную. — Чего это вы вдруг гостей созываете?

— Повод? — Гуров задумался. — Да вроде нет никакого повода. Просто у Марии в это воскресенье нет спектакля. Чем не повод собраться старым друзьям?

— Ну коль так, то я тоже, с вашего позволения, к вам нагряну. У меня как раз дома бутылочка хорошего коньяка завалялась. Я на нее давно поглядываю, да одному как-то пить не комильфо. А с тобой и Крячко…

— На Станислава не рассчитывай, — прервал друга Лев Иванович. — Наталья его к своей маме на свой день рождения давно уже зафрахтовала. Так что он под ее чутким руководством в это воскресенье поплывет тещу поздравлять. С поднятыми парусами и попутным ветром. А там ему никто особо коньяков наливать не будет. В их узком семейном кругу все за трезвый образ жизни ратуют.

— Счастливчик, — вздохнул Орлов.

— С чего это вдруг? — не понял Лев Иванович.

— У него есть о чем мечтать, сидя на тещиных именинах. А у нас с тобой и мечтаний-то никаких не осталось. Мы что хотим — сразу в жизнь воплощаем. Хотим — коньяк пьем, не хотим — не пьем, — философски заметил генерал.

— Не скажи, Петр Николаевич, у меня одна мечта пока еще невоплощенная имеется, — ответил Гуров. — На рыбалку хотелось бы съездить, пока холода не наступили и затяжные дожди не начались.

— Так, может, мы тогда и совместим в воскресенье полезное с приятным? — вдохновился Орлов. — Нам бы ключи от дачи у Крячко выпросить, и всех-то делов. Хочешь, я с Марией переговорю? А Верочка у нас — человек подчиненный. Ей что начальство скажет, то ей и хорошо. Так, Верочка? — весело посмотрел Орлов на свою секретаршу.

Верочка фыркнула и, демонстративно наклонившись над клавиатурой, с непроницаемо-деловым выражением лица начала быстро печатать.

— Вот тебе, Петр, и ответ на твой вопрос, — рассмеялся Гуров и вышел из приемной начальника. — Убедительный и красноречивый.

Орлов проводил Гурова взглядом, а когда тот скрылся за дверью, пригладил волосы на затылке и задумчиво произнес:

— М-да. Нет, Вера, ты как хочешь себе думай. Но одному жить все равно лучше. Жена — это, конечно, хорошее дело. Но только тогда, когда она во всем согласна с мужем и разделяет его увлечения. А так… бесполезная трата времени и сил.

— В каком смысле? — Верочка подняла голову и, перестав печатать, строго посмотрела на своего начальника.

— Я имею в виду, что спорить с женщинами бесполезно, — не растерявшись, нашелся что ответить на ее строгий взгляд Петр Николаевич и сразу же ушел в свой кабинет. Потом выглянул и добавил: — Вера, меня ни для кого нет.

— Ну да, ну да, — проворчала Верочка, сдвинув красиво выщипанные бровки к переносице. — Знаем мы ваше, Петр Николаевич, «ни для кого нет». Сядете сейчас на телефон и начнете названивать Марии Гуровой, чтобы уговорить ее согласиться на ваше предложение провести выходные на даче у Крячко. У них там, рядом с домом, и озеро, и речка имеются… — Верочка вздохнула и сказала, обращаясь к самой себе: — Надо подумать, что с собой в такие гости взять. Петр Николаевич наверняка Машу уговорит на это сомнительное предприятие. Думаю, и на этот раз тоже.

Глава 5

К дому Пимена Ивановича подъехал автомобиль. Старик хотя и был слепым, но на слух не жаловался. По звуку двигателя Матюшин сразу определил, что машина была большая. Наверняка что-то вроде внедорожника. Вставать со своего места он не стал, а сидел и, напрягая слух, слушал, стараясь угадать, кто же к нему мог пожаловать в столь ранний час. Наверняка кто-то из Нахабино или даже из самого Красногорска приехал. Ни у кого из желябинцев внедорожников не было. Хотя нет, один джип все-таки в деревне был. Но человек этот ни за что бы к Матюшину не приехал на машине, а скорее пришел бы пешком. Тут ходу-то было пол-улицы.

Скрипнула калитка, и через минуту стукнула и дверь, ведущая в сенцы. Человек шел уверенно, явно зная, что хозяин дома.