Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Плохо слышно. Вы с Крячко еще дело рэпера Василькова не закончили? Ничего. Станислав и сам управится. Подумаешь — рэпер Васильков… А у меня, кроме тебя и него, толковых и опытных оперативников не так уж и много. Даже, можно сказать, почти никого, кроме вас, и нет. Одна зеленая молодежь. А разве я могу молодежи доверить деликатное дело? Деликатное дело — это, понимаешь, такое дело, что… Так что не спорь, а живо давай ко мне.

Чтобы не слушать возражений и оправданий от своего подчиненного и старого друга Льва Гурова, Орлов отключил связь, удовлетворенный результатами переговоров, и хитро улыбнулся.

— Начальник я, в конце концов, или не начальник? — задал он риторический вопрос самому себе и принялся вычитывать и подписывать какие-то документы, от которых его оторвал звонок главного прокурора Подмосковья Серова.

Гуров, как и ожидал Орлов, конечно же, не появился в его кабинете ни через пятнадцать, ни через двадцать минут.

— Ты уж извини, Дмитрий Михайлович, — оправдывался Орлов перед Серовым. — У меня сейчас все ребята при деле. Все в полях, так сказать. Пришлось нужного человека отрывать от расследования. Приедет, надо только подождать еще немного. Сам понимаешь — в это время такие пробки на дорогах, что и захочешь, а быстро добраться куда надо — не получится. Пока давай с тобой по другим делам пробежимся. Что там у тебя?

Гуров вошел в кабинет в тот момент, когда Серов уже собирался уходить, так никого и не дождавшись.

— Прошу прощения, — вместо приветствия произнес он. — Оправдываться — себе дороже. Но как мог, так и приехал.

— Гуров? — присмотревшись, узнал Льва Ивановича Серов. — Так что же ты, Петр Николаевич, мне сразу не сказал? — укорил он Орлова. — Я тогда бы не ворчал на тебя, а терпеливо дожидался его прибытия. — Прокурор подошел к Гурову и, протянув тому руку, добавил: — Давно не виделись, Лев Иванович.

— Давно, — без улыбки подтвердил Гуров. — Лет пять или даже того больше.

— А ты, я вижу, до сих пор на меня дуешься за тот разгон, что я тебе дал, — снисходительно заметил Серов. — Так ведь по справедливости же, согласись.

— Не соглашусь, Дмитрий Михайлович, — ответил Лев Иванович и улыбнулся. — Но кто старое помянет, тому и глаз вон.

— Это точно, — вместо Серова ответил генерал Орлов. — Потому-то я ни Льву, ни тебе, Дмитрий Михайлович, не стал ничего говорить заранее. Теперь давайте к делу, — пригласил он всех к своему столу.

Серов достал из папки, которую он принес с собой, нужные бумаги и протянул их Гурову.

— Тут депутатский запрос и к нему прилагаемое письмо от жителей деревни Желябино и поселка Нахабино. Прочти внимательно, а потом все обсудим.

Гуров читал, а Серов и Орлов молча следили за выражением его лица. Прокурор уже успел вкратце рассказать Петру Николаевичу суть дела, которое он привез для расследования, и теперь Орлову, как и областному прокурору, была интересна реакция Льва Ивановича. Гуров же, отлично зная характер своего начальника и друга, старался не показывать своих эмоций. Неторопливо и обстоятельно изучив запрос и прочитав письмо, он отложил их в сторону и посмотрел на Серова с таким спокойным и непроницаемым выражением лица, что этому выражению мог бы позавидовать сам знаменитый Шерлок Холмс.

— Ну? — задал вопрос Серов.

— Хотите знать мое мнение или это «ну» относится к чему-то другому? — невозмутимо поинтересовался Гуров.

— Естественно, мне интересно твое мнение, Лев Иванович, — нетерпеливо ответил Серов.

Орлов молча и с загадочной улыбкой смотрел то на одного, то на второго собеседника. Он знал, что Гуров недолюбливает Дмитрия Михайловича. И дело было даже не в том давнем инциденте, когда Серов незаслуженно подверг Льва Ивановича служебной критике, а в еще более давних отношениях между ними. Можно сказать, что они недолюбливали один другого еще со времен студенчества. Что, впрочем, не мешало обоим с уважением относиться к профессиональным качествам друг друга.

— Если письмо среди прочих подписано Матюшиным Пименом Ивановичем, то я думаю, что есть смысл начать проверку и провести расследование, — ответил Гуров.

— Вот и я так подумал, а потому и поспешил привезти этот запрос и письмо сразу же по его получении от депутата Асташова, — облегченно выдохнул Серов и встал. — Рад, что это дело поручили именно тебе, Лев Иванович. Значит, я теперь могу быть спокоен, что все будет тщательным образом расследовано и виновные понесут заслуженное наказание.

— Если, конечно, будет кому его нести, — вставил Гуров.

Серов, который уже было совсем собрался направиться к выходу, замер на месте и, повернувшись к Гурову, вопросительно посмотрел на него:

— Что значит «если будет кому»? У тебя есть сомнения на этот счет?

— Дмитрий Михайлович, вам ли не знать, что пока нет никаких веских доказательств в том или ином деле, то сомнения присутствуют всегда. А если предположения и догадки жителей Желябино найдут свое подтверждение во время проведения мной расследования и Генрих Карпухин окажется настоящим убийцей Ксении Щегловой… Кто знает, где сейчас этот Карпухин?

— Во всяком случае, если дело Скачкова было сфабриковано, то отвечать за эту липу точно кому-то придется, — уверенно заявил Серов и направился к дверям, повернулся на пороге и добавил: — Держите меня в курсе расследования, Лев Иванович.

Когда Серов ушел, Орлов обратился к Гурову:

— Не понимаю я тебя, Лева. Вроде бы взрослый человек, полковник, матерый сыскарь, а обиды у тебя какие-то детские до сих пор остались. Ну чего ты на Серова взъелся?

— А что, так сильно видно было? — улыбнулся Лев Иванович.

— Да уж… Не то слово.

— Да нет, старых обид у меня на него нет, — вздохнул Гуров. — Просто этот человек сам по себе мне не очень приятен. Но это, как говорится, чисто на генетическом уровне, и поделать с этим я ничего не могу. Да и не хочу. Какой в этом смысл?

— Интересно ты выразился — на генетическом уровне, — усмехнулся Орлов и недоуменно покачал головой. — Интересно, что такого он сделал, что ты до сих пор его таким вот странным образом воспринимаешь?

— Петр, ты мой друг, и мне от тебя скрывать нечего, — рассмеялся Гуров. — А потому открою тебе страшную тайну о Серове. Он в свое время пытался увести у меня Машу, и делал это настолько некрасиво и нагло, что мне даже пришлось набить ему физиономию. Это было… Кажется, еще на втором или третьем курсе института.

— Ну с тех пор столько воды утекло, — протянул Орлов. — Не думаю, что Мария променяла бы тебя на Серова.

— И я не думаю, но проучить наглеца на тот момент следовало, — заметил Лев Иванович. — Но да, ты прав. Что было, то быльем