Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

она росла из дерева. Тонкая паутинообразная мембрана соединяла кролика с веткой; через полупрозрачный стебель перетекала, пульсируя, какая-то жидкость, отдаленно похожая на кровь.

Над всем этим хаосом царило установленное в дальнем конце поляны колесо обозрения – оно как будто находилось там испокон веков. Небольшие деревья постепенно сменились массивными, величественными дубами, ветви которых по мере роста переплелись через спицы колеса. Мясистые, наделенные разумом лианы проложили себе путь по опорным балкам стальной конструкции. Основание колеса так глубоко ушло в суглинок, что если бы оно когда-нибудь вздумало повернуться, кабинки прорыли бы в земле глубокую траншею.

Аттракционы не были полностью необитаемы. Повсюду – на лошадях карусели, в вагонетках американских горок, застрявших между ветвей, на земле среди обломков вращающихся чашек – безвольно лежали маленькие бледные фигурки. Я взглянул на колесо обозрения и увидел хрупкие тела, перевесившиеся через борта кабинок: тут болтается бледно-голубая рука, там колышется на ветру локон мшисто-зеленых волос.

Это были дети. И все – мертвые. Хватило одного взгляда, чтобы это понять.

Очень медленно Дэннис проговорил:

– Он… держит их… здесь.

Слева от меня что-то шевельнулось. Я посмотрел в сторону карусели и сначала ничего не увидел… но потом один из мертвых детей поднял голову с бока деревянной лошади. Он двигался с неуклюжей, дерганой пластикой марионетки; голова на голубоватом, заплесневелом стебельке шеи была неестественно перекошена, вместо глаз в черепе зияли два черных провала. Когда он нехотя повернул голову в нашу сторону, внутри замерцали бледные огоньки.

Не успел я отдать себе отчет в том, что увидел, как под изодранной парусиновой крышей задергался второй ребенок, подвешенный, будто марионетка, на мясистых розовых лианах. Его глаза открылись и засияли, как светлячки. Затем лианы спустили ребенка на землю, и он слез с карусели.

На земле перед нами начали корчиться и подниматься тела мертвых детей, разбросанные среди обломков чашек. Поначалу они двигались с сомнамбулической апатией, тела их не слушались, но мало-помалу в глазах детей проступило понимание. Умысел. Заговор.

– Дэннис,– позвал я и сделал шаг к брату.

Мертвые дети начали вылезать из кабинок колеса обозрения. Те, что были внизу, просто выпадали из кабинок, шлепались на землю, а затем поднимались на ноги. Те, что повыше, пытались слезть по спицам большого колеса. Все они повернули головы в нашу сторону, внимательно изучая нас; желтые огоньки в глубине черепов казались невообразимо далекими точками света.

Глаза-светлячки наблюдали за нами из-за ограждений на вагонетках американских горок. Дети начали перелезать через них и свинцовыми гирями падали с деревьев. Они ударялись о землю с такой силой, что могли переломать себе все кости, но на них это, похоже, никак не сказывалось; покачиваясь и дергаясь, они неуклюже вставали на ноги и смотрели на нас мерцающими желтыми глазами.

Мы оказались в ловушке. Пепельно-серые тела образовали вокруг нас кольцо. Еще больше мертвых детей спустилось с колеса обозрения, некоторые даже упали с высоты нескольких этажей; их тела подбросило от удара о землю, и они лежали неподвижно, пока некая темная магия не сочла нужным их оживить. Они медленно поднимались и, шаркая на нетвердых ногах, подплывали ближе, чтобы занять место в кольце, образованном их собратьями.

– Что нам делать? – спросил я.

Дети все приближались. В их глубоких глазницах плясали отблески пламени.

– Использовать магию,– сказал Дэннис.

Я помотал головой.

– Не знаю я никакой магии…

– Джейми Уоррен делает фокусы.– Дэннис указал на карман моих брюк, как однажды в детстве, когда мы переодевались в нашей спальне. Тогда я выудил оттуда блестящую золотую монету. Теперь, сунув руку в карман, я достал новенькую колоду игральных карт «Байсикл», купленную в «Севен-илевен» где-то между Западной Вирджинией и Кентукки в тот день, когда мы ехали на встречу с Клэем. Понятия не имею, как она попала в мой карман.

– Что мне делать?

– Джейми Уоррен показывает фокусы.

Около карусели с треском повалилось дерево; я крутанул головой и успел заметить, как рухнул ствол, увлекая за собой паутину лиан. Когда пыль осела, за завесой папоротников мелькнула переливающаяся фиолетовая шкура.

Я снял целлофановую обертку и вытряхнул карты на ладонь. Они были прохладными и жесткими на ощупь – новая колода. Отбросив коробочку в сторону, я выполнил классическую тасовку. Ничего сложного, но из-за нервов карты посыпались у меня из рук на землю.

Я выругался и упал на колени, чтобы их собрать. Поросшие мхом детские кеды медленно приближались. Я поднял глаза и только теперь заметил раны, полученные этими детьми при жизни – черные порезы на горле и животе, откуда сочилась блестящая, как свежая смола, кровь. Среди них был один ребенок с размозженным лицом – в центре черепа остался только темный кратер, на месте глаз светились два огня. Другая девочка в сдвинутых наискось очках, слишком больших для ее узкого лица, отдаленно походила на Шарлотту Браун; блузка спереди была разорвана и залита кровью.

Я вскочил на ноги, сделал глубокий вдох и перетасовал колоду.

– Ближе, ближе подходите. Вы внимательно следите?

У меня дрогнул голос. Я поднял даму червей и показал детям, а затем сделал вид, что кладу ее обратно поверх колоды. На самом деле я спрятал карту в ладони, а через секунду заставил ее появиться вновь, словно из воздуха.

По кругу мертвых детей пробежала невидимая ударная волна. Они попятились. Языки пламени в их пустых глазницах почти погасли.

Я вновь перетасовал колоду. Руки тряслись так, что я боялся выронить карты. «Не смотри на них,– велел я себе.– Сосредоточься на картах». Я кое-как исполнил вольт Шарлье одной рукой – по крайней мере, мне удалось удержать карты.

Дети к нам больше не подступали, а только покачивались на нетвердых ногах и крутили головами из стороны в сторону.

«Они заворожены трюками»,– с головокружительным ликованием подумал я.

Разделив колоду на две части, я продемонстрировал пикового туза внизу одной стопки, после чего заставил его магическим образом появиться поверх другой. Затем исполнил вариацию «Четырех грабителей»: рассовал четырех валетов в разные места колоды, чтобы затем – о чудо! – все четверо оказались наверху, избежав «плена».

«Избежать плена,– думал я.– Избежать плена, избежать…»

– Рифл форс! – объявил я и только потом вспомнил, что этот трюк никогда мне особо не удавался. Я снял две карты с верха колоды, но одна полетела на землю.

Дети вскинули головы, огонь в их глазах загорелся ярче. Некоторые попытались сделать шаг в мою сторону. Я чувствовал спиной тепло, исходящее от спины Дэнниса. По лицу градом катился пот.

Я быстро поднял выпавшую карту, вернул ее колоду и попытался исполнить трюк заново. На этот раз, в панике, я выронил на землю половину стопки. Карты разлетелись у моих ног; я упал на колени и начал