Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Да, — согласился Харри. — Но только тогда, когда обвиняемого обманывает полиция.

— Если ты думаешь, что судья примет это только потому, что ты отстранен от службы, или потому, что ты якобы занимался этим в личное время, ты ошибаешься, Харри.

— Я заявляю совсем другое.

— И что же?

— Я заявляю, что вчера вечером лишь поделился своими подозрениями с Кидой Ширер. Это она связалась с Кристианом Боэнгом, Черно и остальной съемочной группой и устроила ловушку для Кнута Грипа.

Катрине наморщила лоб и слегка отклонила голову назад, словно желая получше разглядеть Харри. — Ты хочешь сказать, что не имеешь к этому никакого отношения?

— Я говорю, что Кида и Кристиан готовы поклясться, что придумали всё сами.

— А ты просто оказался там случайно?

— Они попросили меня присутствовать на всякий случай, не посвящая в детали того, что должно произойти.

— И ты тоже готов в этом поклясться?

— Клясться мне, к счастью, дается легко.

Катрине сухо рассмеялась. — Твои подозрения, — сказала она. — Ты так и не рассказал мне, с чего ты вообще взял, что Киноубийцей был Кнут Грип, а не Тим Каландер.

— «Мой корабль нагружен...»

— Что, простите?

— Опечатка, которая оказалась не опечаткой, а моей ошибкой. И коробка от DVD без пыли.

— Не хочешь расшифровать?

— Когда стало ясно, что связь между жертвами — их работа в киноиндустрии, я просмотрел в базе данных Национальной библиотеки кинопроекты, к которым они имели отношение. Среди них был и «Окончательный монтаж», где режиссерами значились Х. Боэнг и К. Каландер. Я знал, что Кнут Грип сменил фамилию с Каландера, но тогда просто не подумал об этом — решил, что буква «К» вместо «Т» была опечаткой и что имелся в виду Тим Каландер. Хотя подсознание пыталось мне подсказать, что Герт уже дал мне разгадку.

— Герт?

— В игре «Мой корабль нагружен». Он сказал, что Т забавнее, чем К.

— Ого.

— Затем наступила фаза, когда я думал, что Тим действовал с кем-то сообща.

— Почему ты так думал?

— Было несколько причин. Главная — не подходил профиль. Тим был не тем человеком, который мог бы совершать столь систематические и хладнокровные убийства. А тут ещё всплыла видеозапись, бросающая тень на Кристиана Боэнга. Он был помешан на подглядывании за женщинами в душе. Когда я увидел, что коробка с фильмом «Исцеление» на полке у Тима — единственная, на которой нет пыли, я заподозрил, что ей там не место. Что кто-то, например Кристиан Боэнг, подбросил её, чтобы подставить Тима перед полицией.

— Ты имеешь в виду фильм, который вдохновил на убийство Трима Хёугена?

— Верно. На кассете была наклейка видеопроката «Янсен Видео», поэтому я попросил Эйстейна Эйкеланна выяснить имя того, кто последним арендовал их единственный экземпляр. И, к моему удивлению, это оказался не Кристиан Боэнг.

— А Кнут Грип.

— Точно, но это было до того, как он сменил фамилию, так что в бланке значился Кнут Каландер. Моя голова соображает медленнее, чем раньше, поэтому детали сошлись воедино только тогда. Это была не опечатка.

— Но зачем устраивать целое представление с этой ловушкой для Грипа? Мы могли просто арестовать его и расколоть на допросе.

Харри покачал головой. — Я достаточно общался с Грипом и знаю: его не заставишь сказать то, чего он говорить не хочет. Он умен и крепок, у нас не было ничего конкретного для его задержания. К тому же... — Он замолчал.

— К тому же?

— Полицейское управление Осло ни за что не одобрило бы арест на основании тех крох, что у меня имелись. Ты сама ясно дала понять: твое начальство не потерпит никаких сомнений в том, что дело уже раскрыто. По крайней мере, пока не будет готово новое, железобетонное решение.

— И ты позаботился о том, чтобы преподнести нам готовое решение вместе с признанием на блюдечке.

— Не я.

Катрине ехидно улыбнулась. — Ну да, конечно, это всё съемочная группа.

— Именно, — сказал Харри. — У них убили четырех коллег, и они взяли дело в свои руки. Думаю, тебе важно озвучить эту версию на пресс-конференции.

Катрине указала на погасший экран. — И ты хочешь сказать, что не ты написал тот сценарий для Кристиана Боэнга?

Харри сполз глубже в кресло, завел руки за голову и вытянул длинные ноги. — Никакого письменного сценария не сохранилось, это точно.

Катрине невольно рассмеялась. — Ну ты и тип, конечно. Невероятный.

— Спасибо, — сказал Харри. Она засмеялась громче.

Он посмотрел на часы и поднялся.

— Спешишь?

— Мм. Временное освобождение от обязанностей зовет.

— На домашний диван или в ресторан «Шрёдер»?

— Заманчиво, но нет.

— Женщина. Скажи, что это женщина, Харри. Сколько времени прошло с твоего последнего раза?

— Не твое дело, киса.

— Да ладно тебе. У меня перепало два месяца назад. Правда, так себе. А у тебя?

— Дольше, дорогая. Я даже не знаю, работает ли там всё ещё. Если что-то изменится, я буду держать тебя в курсе.

Малик зашел в переговорную как раз в тот момент, когда Харри выходил. Он обернулся и посмотрел ему вслед, пока тот шел к лестнице. Покачав головой, Малик пробормотал так, словно произносил не имя, а диагноз:

— Харри Холе.

Катрине согласно кивнула.

— Чего я не понимаю, — сказал Малик, кладя на стол папку со свежим отчетом, — так это почему он, даже будучи отстраненным, продолжает расследовать дело. И вдобавок ко всему своими руками подрывает собственную защиту в СЕФО, доказывая, что человек, в которого он всадил шесть пуль, был не смертельно опасным убийцей, а невинным заложником. Можешь это осознать?

Катрине вздохнула: — Ну... Наверное, все дело в том, о чем ты только что сказал.

— Да? И что я сказал?

— Харри Холе.

Было полчетвертого, короткий норвежский зимний день и такой же короткий рабочий день подошли к концу.

Когда Хильде Витт торопливо вошла в респектабельное «Гранд Кафе», она увидела Микаэля Белльмана, который сидел за одним из дальних столиков и изучал меню. В последний раз она видела его несколько часов назад: он стоял на трибуне перед необычайно многочисленной прессой и во всеуслышание заявлял, что правда о Киноубийце могла бы уйти в могилу вместе с Тимом Каландерами,