Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Грип говорил, что от Пайнвуда есть четыре ключа. И назвал имена ещё двоих, помимо него самого и Тима, у которых были ключи.

Пришло ли время забить тревогу, или ещё слишком рано? Помешает ли нежелание начальства портить праздник действовать достаточно быстро, из-за чего он рискует получить новую жертву? И если так, то не стоит ли ему сделать следующий шаг самостоятельно, чтобы представить неопровержимые доказательства своей теории?

Харри попытался прислушиваться к себе. Руководствовался ли он практическим здравым смыслом? Или просто пытался найти рациональное оправдание тому, чтобы раскрыть дело в одиночку. Стать режиссером этого фильма.

Сам того не осознавая, мозг уже начал строить планы. Зазвонил телефон. На экране высветилась буква Э — Эйстейн.

— Слушаю тебя.

— Я выяснил, кто брал «Исцеление».

— Выкладывай.

Харри выслушал.

— Спасибо, — сказал он и положил трубку.

Вот же черт.

Никакой опечатки не было.

Герт был прав: Т забавнее, чем К.

Глава 70

Кнут Грип лег пораньше и уже закрыл глаза, когда услышал вибрацию. Он вздохнул, снова открыл глаза. Потолок был освещен лежавшим на ночном столике телефоном. Надо было его выключить. Это были два долгих, изнурительных дня почти без сна с тех пор, как застрелили Тима. Одно сменялось другим: бесконечные допросы в полиции, журналисты, раздобывшие его номер и не принимавшие отказов, линейный продюсер, который требовал ответа, сможет ли он присутствовать на последних съемочных днях, и сотрудники ритуального агентства, желавшие встретиться для обсуждения похорон Тима.

Он какое-то время слушал жужжание. Оно прекратилось, затем началось снова. Грип понимал, что все равно уже не уснет, поэтому повернулся на бок и взял трубку. Прищурился, глядя на экран. Нажал кнопку приема.

— Привет, Кристиан.

— Привет, Кнут. Как дела? — глубокий, рокочущий голос Кристиана Боэнга звучал так надежно и успокаивающе.

— Да так... как и следовало ожидать. Господи, Кристиан, их больше нет. Никого нет. Это просто безумие. Тим, он... он ведь не был таким.

— Иногда кажется, что знаешь человека. Но это не так. Многие из нас едва знают самих себя, Кнут.

— Ну да, но мы-то с тобой знаем, что в нем самом этого не было. Всё болезнь. — Последовала долгая пауза, прежде чем Кристиан продолжил:

— В этом ты наверняка прав. Но сейчас мы, должно быть, все больны. Впрочем, я звоню не поэтому. Под конец у меня были кое-какие дела с Тимом.

— Да? Я думал, вы не особо...

— Ну да, была та история с Фелицией, но мы во всем разобрались и уладили разногласия.

— Вот как? И каким образом?

— О, сейчас это неважно. Важно то, что у меня есть кое-что, что он хотел передать тебе.

— Что это?

— Фильм, который мы с ним сняли. На это ушло время, но теперь он готов. — Кристиан перевел дыхание. — Это Окончательный монтаж, Кнут.

— Что ты такое говоришь?

— Я на Яре. Нашел старое копировальное оборудование для 16-миллиметровой пленки и пытаюсь сделать для тебя копию.

— Сейчас?

— Да. С контактно-копировальным аппаратом я разобрался, но совсем не помню порядок действий при проявке в проявочной машине. В этом ведь ты у нас мастер. Тебе нужно приехать и помочь мне.

— Но почему сейчас? Зачем делать это посреди ночи?

— Об этом фильме больше никто не должен знать, так днем работать нельзя. Сейчас или никогда.

— Я...

— Это последнее, что сказал мне Тим. Кнут должен получить её.

Грип посмотрел на часы. Пол-двенадцатого. — Хорошо, буду через полчаса.

— Я в павильоне А, — сказал Кристиан. — И ещё кое-что. Ни одной живой душе не говори, куда направляешься или что собираешься встретиться со мной. Припаркуйся за пределами парка и не включай фары, когда подъедешь. Ладно?

Грип помедлил. Что-то здесь было не так. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что лучше остаться дома. Но ведь все уже закончилось, все элементы мозаики встали на свои места. К тому же у него всегда был немного плохой слух на это ухо.

— Нильс.

Все было готово ко второму дублю сцены смерти Фелиции, и «Полковник» как раз настроил осветительные приборы, чтобы добиться нужного эффекта кьяроскуро.

— Нильс.

Он не понимал, кто с ним разговаривает, да и в любом случае не хотел, чтобы его отвлекали. В первом дубле не хватило драматичной тени на одной стороне лица в тот момент, когда она видит приближающееся сверло дрели. Но теперь все получится идеально.

— Нильс.

«Полковник» открыл глаза. На фоне лунного света, лившегося из окна спальни, вырисовывался силуэт Черно. Тот стоял у кровати полностью одетый и тряс его за плечо.

— Что случилось? — сонно пробормотал «Полковник».

— Вставай. Это происходит прямо сейчас.

— Что происходит?

— Финальная сцена. Выстрел милосердия. Живее.

Глава 71

За четыре минуты до полуночи Грип отпер дверь и вошел в павильон А.

Он стряхнул снег с ботинок, достал маленький светодиодный фонарик и посветил себе дорогу к самому большому съемочному залу. В дверном проеме он остановился.

Там — в небольшом оазисе света посреди погруженного во тьму зала размером с половину гандбольного поля — он увидел Кристиана. Тот сидел в высоком режиссерском кресле перед круглым столом, напротив стояло ещё одно такое же кресло, пустое.

— Кристиан? — бетонные стены отозвались эхом на крик Грипа.

— Рад, что ты смог прийти, Кнут.

Кристиан Боэнг говорил почти шепотом, но его голос заполнил всё огромное пространство.

— Но ведь копировального оборудования здесь нет...

— Подойди и присядь.

Грип сделал как просили. Лежавший на столе между ними предмет был накрыт красным платком. Грип попытался угадать, что это, но под тканью могло быть всё что угодно.

— Что происходит? — спросил он, оглядываясь по сторонам, однако мощный, направленный свет прожекторов Френеля заставлял тьму стоять вокруг них плотными стенами.

— Я солгал, — сказал Кристиан.

— Солгал?

— Я не собираюсь копировать фильм.

Грип почувствовал, как заколотилось сердце. Теперь не оставалось сомнений: здесь что-то не так. Он только не мог понять, что именно.

— А что тогда?

— Я должен рассказать тебе, почему они все должны были умереть — все те, кто собирался снимать «Окончательный монтаж». — Грип сглотнул.

Кристиан поднял дрожащий указательный палец. — Потому что они обещали. Они